Страница 74 из 85
-- Так ты мыслитель? Не торговец? Ты не продаёшь никчемных, никому не нужных отбросов, -- ты думаешь? -- прошипел я, вполне реально выражая ненависть к уродцу, совершенно без всякого лицедейства: местная мразь вызывала у меня только одно желание -- перебить их всех.
-- Господин, я отдам почти даром! -- заюлил последыш земных продаванов, называя двойную цену: хорошо, хоть не десятикратную.
Я повернулся и молча пошел дальше вдоль ряда. Тут же мне встретился подходящий старик, я спросил цену у его продавца, тот назвал обычную, как у всех вокруг. Я заплатил. Старика один из охранников пристегнул к себе и мы пошли дальше.
-- Господин! Я продам по той же цене! -- заверещал сзади владелец моряков.
-- Троих? Мне нужны трое! -- обернулся я.
-- Да-да! -- зачастил уголовник. -- Выбирайте любых.
-- Вы дорого платите, господин, -- вдруг сказал купленный мною только что старик. -- Этот хлюст торгует тут третий день. Иномирцы не стоят вообще ничего, они ни на что не годны, а с вас он требует цену того, кто ещё может несколько лет хорошо работать!
Уголовника перекосило от ненависти. Если бы взглядом убивали, старик, давший мне совет, уже умер бы.
-- Ты слышал? -- спросил я углана. -- Опять обманываешь? Позвать рыночную стражу?
-- Сколько вы дадите, господин? -- наконец-то перешёл к конструктиву торговец.
-- Я возьму у тебя троих за обычную цену одного, -- сказал я.
-- Согласен! -- выдохнул уголовник, с трудом скрывая радость. Он явно уже смирился с тем, что никого никогда здесь не продаст. А тут -- всё же неплохие (для местных) деньги.
Я перевёл ему оплату. Охранник пристегнул в цепочку к старику капитана, стармеха и признанного анализатором годным матроса. Два оставшихся раба с ужасом смотрели на происходящее, понимая, что их не купили вместе со всеми. Видимо, перспективы у оставшейся парочки были невесёлыми.
Повернувшись, я зашагал дальше вдоль ряда. Но услышал, как сзади купленный мною матрос вполголоса сказал по-русски, видимо, обращаясь к капитану и стармеху:
-- Вот есть же Бог, ваши благородия! Мы жить будем, а два иуды вечером подохнут -- их зверям на корм жиган продаст, ему вчера уже предлагали.
-- Не спеши радоваться, Завьялов, -- тихо ответил фон Раух. -- Неизвестно ещё, что будет с нами.
-- Это да, -- согласился кочегар Завьялов.
Но тут охранник шикнул на них, чтобы мои "покупки" прекратили разговоры, и за моей спиной стало тихо.
Я неторопливо шёл по рядам. Покупатели тут продавцов не баловали. Завидев реального клиента, уже купившего четверых, цен мне задирать не пытались, кое-кто даже немного сбрасывал от среднего. Так что я быстро добрал девять мужчин, помня, что одного, однорукого, оставил в начале. Шесть женщин "ждали" меня в первых двух рядах, поэтому женщин я отобрал только четверых. Затем мы развернулись, и внушительным "караваном" отправились к выходу. "По дороге", уже освоившись с местными ухватками, я за полцены купил шесть отмеченных ранее анализатором старушек, и за четверть цены -- однорукого мужика.
-- В жертву принесёт, -- зашипели нам вслед два оставшихся не проданными матроса с "Богатыря".
Понимая, что людей нужно успокоить, дабы не было беды от непонимания, что происходит, я остановил колонну своих покупок, когда мы вышли из торговых рядов по пути к выходу с рынка.
-- С вами не произойдёт ничего плохого, -- сказал я на местном "бэйсике". -- Ни один из вас не пожалеет, что стоит сейчас здесь.
Мне, конечно, не поверили. Но ужас на лицах цепочки местных стариков всё же слегка сгладился.
А потом я повторил свою фразу на русском -- для моряков, которые "бэйсик" явно не поняли.
Вот тут я и увидел воочию "квадратные глаза".