Страница 73 из 85
На расходы голем (через Триподва) выдал мне расчётный чип АПС. АПС -- это анонимные права собственности, эрзац отсутствующих у мирмитов полноценных денег: в империи нет "универсального" денежного оборота, как на Земле, АПС "локальны", привязаны к месту выпуска, хотя можно обменивать их между местами выпуска по текущему курсу. Определённая сумма АПС даёт право владения чем-то серьёзным: земельным участком, домом, звездолётом, в общем, крупной собственностью. Так в империи отсекают ситуации, когда бандит-нувориш из того же Лизее может приехать в центральные миры и закупить себе, например, домик, -- ему просто не обменяют нужную сумму "чужих" АПС, предложив её заработать на месте покупки. Система АПС сложилась после Гражданской войны как мера против возникновения новых "банкстеров": деньги были привязаны и к месту их получения, и к способу заработка. В быту мелкие суммы АПС играют роль обыкновенных расчётных денежных средств за небольшие покупки. В этом смысле, АПС можно считать обычными деньгами. Транзакции с АПС выполняют местные банки. Мои средства были размещены в банке города-острова Лизее.
Полёт занял 12 минут. Челнок приземлился на охраняемую стоянку возле рынка, я включил маскировку лица, перевёл сумму в АПС за охрану подбежавшему роботу-кассиру, поднеся свой чип к его чипу и подтвердив перевод ментально, охранники закрыли челнок и мы отправились на рынок: я впереди, а роботы -- чуть сзади, но в полной готовности. Лизее был местом "скользким", там можно было столкнуться с обычными бандитами и грабителями. Поэтому я и не взял с собою Машу.
В "Работорговле для начинающих" рекомендовалось для начала обойти рынок и узнать цены на различные категории "живого товара". Причём, начиная с самого дорогого. Так я и поступил.
Самым дорогим "товаром" на рынке были дети.
Тут нужно сразу уточнить: как такового, формально, рабства в империи мирмитов не было. Было "долговое" рабство: для отработки долга человека могли обязать работать определенное количество лет на того, кто этот долг выплатил вместо него. Довольно часто вместо себя родители "продавали" (уступали в "аренду") собственных детей. Поскольку с рождаемостью здесь было у людей не очень хорошо, то процветал следующий "бизнес": матери рожали детей, выкармливали их до возраста двух лет, а затем "сдавали в аренду" желающим, вплоть до "пожизненной". Это было очень прибыльное дело: женщина продуктивного возраста, без дефектов здоровья (сертификат обязателен и на мать, и на ребёнка!), за пять рожденных и проданных детей приобретала в хорошем районе земельный участок, строила на нём дом, и ещё могла позволить себе скромную жизнь в этом доме до старости. Но, обычно, такие женщины рожали потом ещё двоих-троих детей "для себя" -- эти дети помогали матери в старости. Обычного отца в такой семье часто не было. Однократным отцом ребёнка мог быть его будущий покупатель, но не обязательно, -- особенно, если детей покупали бесплодные приёмные родители, либо для нехороших дел.
"Прогулка" по торговому ряду, где продавали сотни детей обоего пола, от двух лет и до 14-ти (здесь -- возраст разрешения брака), возбудили у меня множество нехороших желаний и по отношению к продавцам, и по отношению к покупателям. А вот все дети вызывали только жалость. Бессильную: помочь я им реально ничем не мог -- они родились в этом мире и жили в нём обычную для мира жизнь.
Следующие ряды торговали юношами и девушками. Цены были здесь очень разными -- красивую девушку (или юношу) часто оценивали в 10-20 раз дороже сверстников с "нетоварной" внешностью. Я старательно читал ценники и не менее старательно не смотрел в глаза и лица "товара": ближайшие недели по ночам хотелось бы спать, а не вспоминать ужас и отчаяние в этих глазах.
Аналогично я прошёлся по рядам взрослых, потом пожилых, и, наконец, подошел к небольшому участку рынка, где продавали стариков, инвалидов и "бросовый товар" (не пригодных ни к какому делу). Мысленно активировав анализатор психотипа, я пошел вдоль рядов, сопровождаемый безучастными, погасшими взглядами "товара". В первом ряду анализатор выдал маркеры годности на трёх женщин и одного мужчину: это были люди "моего" типа -- не дураки, не подлецы, работяги и умницы с живой совестью. Мужчина был одноруким -- правая рука была отсечена по локоть. Из женщин лишь одна была инвалидом -- на левой руке не было двух пальцев. Все довольно истощены, хотя перед продажей их вымыли и одели в чистое тряпьё. Возраст -- хорошо за 60 на земные годы. "Пенсионеры", короче. Но без пенсии и в металлических (неснимаемых) ошейниках должников, то есть, рабов.
В следующем ряду были ещё три подходящих женщины, но мужчин подходящих не было: анализатор кратко характеризовал тех, мимо кого я шёл: вор, предатель, вор, убийца, психопат -- и прочее такое же.
А вот в третьем ряду меня ждал сюрприз: здесь продавали, судя по остаткам форменной одежды, экипаж российского морского парохода-буксира "Богатырь". Точнее, его остатки, пять человек из семи. Возглавлял строй рыжий, жердеобразный, высокий мужик, типичный немец-пруссак, даже со старым "дуэльным" шрамом на лице (видимо, капитан Карл фон Раух) -- анализатор его одобрил условно, показав склонность к алкоголизму. Рядом с ним стоял типичный интеллигент в сломанном и криво склеенном пенсне (видимо, старший механик Гринчевский, автор чудесного рукописного дока на пароход) -- анализатор его безусловно одобрил. А вот из трёх следующих анализатор одобрил только одного, двух других обозвав предателем и убийцей.
Дальше, как и предписывала "Работорговля для начинающих", я разыграл типовую жанровую сценку, в которой мне оппонировал продавец -- грязновато одетый местный житель с рожей уголовника.
-- Сколько стоит этот старик? -- спросил я на принятой здесь, очень упрощенной звуковой версии глитекста, вроде "бэйсика", тыкая пальцем в капитана.
-- Дорого! -- оживился уголовник. -- Редкий товар! Иномирец! Много знает! Много умеет! -- И грязнуля назвал цифру, по которой обычно продавали красивого юношу.
-- Х...п...ф! -- выплюнул я из себя местное грязное матерное ругательство. -- Обманывай идиотов! Или ты меня считаешь идиотом?! -- Охранники за моей спиной синхронно положили металлические ладони на рукояти бластеров у пояса.
Уголовник сбледнул с грязноватой рожи:
-- Что вы, господин! -- угодливо зачастил он, пытаясь заглядывать мне в глаза. -- Я лишь подумал, что платить слишком дёшево за раба -- урон чести для господина...