Страница 52 из 85
Я вспоминал нашу с Дружком эпопею жизни и плаваний на пароходе, примерял к каждой ситуации новое оснащение кораблика, искал наиболее адекватные средства: всё применялось, находилось, получалось вполне очевидно и легко (в теории). Было вполне очевидно, что некоторые средства -- тот же подлёт на гравиприводе к месту причаливания (так и хотелось сказать -- парковки) парохода предотвратил бы поломку колеса. Защитное поле избавило бы от атаки ихтиозавров или ночного визита вуии, пришедшего добить Дружка. И даже новая кухня делала ненужной охоту -- а это опасный промысел: однажды кончатся патроны к стрелковому оружию, и тогда, в лучшем случае, придётся браться за арбалет с единственным выстрелом -- промахнулся и пожалуйте в рукопашную, секира вам в помощь. А теперь в трюме будет стоять копир и с ним "патроны никогда не кончатся" (с).
Ко мне пришло осознание, чего я не увидел на новом "Богатыре": личного оружия экипажа! А также скафандров или индивидуальных защитных средств, вроде того же бронежилета (ну да, растянутого на всё тело). Не увидел противогазов. Не было средств пожаротушения. Никаких средств автономной локомоции (а ведь даже легкая мототележка типа "багги" в некоторых случаях совсем не помешала бы, не говоря уже о чем-то летающем не размером с весь "Богатырь"). И, разумеется, ни одного робота.
Между тем, время шло. И не безрезультатно. Из кабинета появилась Маша, глядя на меня шальными глазами.
-- Всё получилось! -- сказала она и вдруг разревелась.
Я быстро встал, обнял рыдающую Машу, стал шептать ей на ушко слова утешения, просто оглаживая трясущуюся в рыдания спинку любимой и целуя её в уголки заплаканных глаз.
-- Получилось, -- причитала Маша. -- А я не верила, вот совсем не верила. А всё получилось!
-- Конечно, получилось, -- стараясь говорить спокойно и уверенно, бормотал я Маше на ушко свою мантру. -- И у тебя получилось. И у меня получилось. И у всех получится -- уверен в этом. Мы только сейчас постараемся, напряжемся немного, чтобы потом всё у всех было хорошо...
Маша понемногу успокаивалась. Дрожь у неё прошла. Она просто стояла теперь рядом со мною, прижавшись ко мне всем телом, отогреваясь в физически обычных, но таких остро переживаемых потоках тепла, которые возникают и перетекают между любящими друг друга мужчиной и женщиной. Да, десять (местных долгих!) лет в тюрьме никому не прибавят здоровья, прежде всего, душевного. Так что Машу и её реакцию на вполне положительное событие (дверь, открывшуюся для неё в новый мир) можно было понять.
Тут у нас в головах раздался немного сварливый голос Дружка:
-- Намиловались? А теперь давайте сходим на пароход, заберём вещи, -- и сразу ужинать! Мне после работы есть хочется -- непереносимо!
-- Такое предложение, -- сказал я. -- Сейчас идём в пищеблок, кормим Дружка, чтобы есть не слишком хотелось, сами чего-нить перехватим лёгкого, потом готовим пароход к сдаче роботам под переделки, возвращаемся в пищеблок, ужинаем спокойно, а во время ужина я расскажу о своих замечаниях к модификации парохода, которые подготовил для встречи с големом. Обсуждаем их. Потом расходимся спать -- сутки были очень непростыми! А завтра утром встречаемся за завтраком, сводим вместе окончательно, кто что по "Богатырю" надумал -- и с этим я иду к голему. Как вам такой план?
-- Хороший план, -- улыбнулась сквозь быстро высыхающие слёзы Маша. -- Я бы тоже чего-нибудь сейчас съела после нагулявшихся у меня в голове "муравьёв" -- утешительного.
-- Нечего стоять -- есть пошли: наша еда сама себя не съест, -- сказал Дружок, направляясь к двери.
И мы пошли.
Далее всё протекало по намеченному мною сценарию: поев (но не объевшись!) мы всей компанией, включая роботов Дружка, отправились на пароход, всё так же сиротливо стоявший у причала внешней бухты убежища. На пароходе мы извлекли из пока не пригодившейся захоронки коробку с ментограммами и поставили её на палубе у трапа. Ещё я прихватил своё копьё из кубрика, оба "ствола" -- кольт и дробовик, -- и весь наличный запас патронов. Повинуясь какому-то неясному порыву, захватил шесть комплектов обмундирования матросов "Богатыря" и парадную форму стармеха из его каюты. Рукопись стармеха тоже захватил, как и вынес к куче уцелевшие запасы алкоголя из каюты капитана -- они спокойно разместились в одном (но полном) ящике. Для Дружка захватил его миску с камбуза (серебряную салатницу). Добавил в комплект топор и лопату с "газели", собрал в брезентовый мешок использованный мною при строительстве сходней набор инструментов и скобянку в трюме, прихватив ещё пару новых керосиновых ламп с не открытой жестянкой керосина (нашлась и такая). Подумав, добавил к груде имущества пару гамаков. Присовокупил чурочки "железного" дерева и "пробки". Потом в пустой деревянный ящик загрузил всю наличную печатную продукцию -- и отдельные номера журналов "Нива", и газеты-журналы из каюты капитана, и толстые книги радиотелеграмм из радиорубки. Добавил капитанскую саблю. Дружок напомнил о тушенке в трюме -- вынес и её, все двенадцать пятилитровых банок (под алчные возгласы Маши, которой Дружок рассказал, что это такое).
Растерянно обозрел образовавшуюся гору вещей: самим нам таскать это было долго и тяжко. Видимо, сказал это вслух.
Встрепенувшаяся Маша достала из кармашка наладонник и быстро-быстро что-то в нём застрочила: оказывается, ещё в полдень в убежище была включена местная связь. Маша вызвала роботов-переносчиков, явилась целая вереница механических "несунов" самых разных размеров, которая поднялась по сходням на палубу, разобрала все вещи, получила от Маши целевой адрес (прихожая её квартиры) и спокойно ушла с грузом.
-- Всё равно я там так и не жила, -- сказала Маша, -- пусть хоть какая-то польза от площадей будет: складом послужат. А послезавтра снова всё оттуда на "Богатырь" вернём.