Робинзон 3

18

Дружок с нами на второй обед не пошел, а я составил компанию проголодавшейся Маше: сам не ел, попил сок -- просто чтобы побыть с нею рядом. Перспектива расстаться с любимой женщиной (возможно, навсегда) погружала меня в состояние меланхолии густого черного цвета.

-- Голем сказал тебе? -- спросила Маша, когда мы медленно шли назад, взявшись за руки.

-- Про твою непробиваемую ментозащиту? Сказал, -- ответил я. -- Тебя ведь в тюрьме из-за этого держали все эти годы: сканеры не могли прочитать, правду ты говоришь или нет. А у мирмитов бремя доказательства невиновности -- на обвиняемом!

-- Я не сделала здесь никому ничего плохого, -- горько сказала Маша. -- А то, что со мною здесь сделали -- зверство!

-- Так мирмиты и есть звери! -- сообщил я очевидное. -- Они не люди ни в каком аспекте: ни анатомически, ни интеллектуально, ни нравственно. Более того, их рациональность -- тоже зверская: полезно -- сохраняем, бесполезно -- игнорируем, вредно -- уничтожаем. Даже вопрос так не стоит, что те же вуии имеют какие-то "права на жизнь" в силу того, что они уже появились на планете, выжили и существуют! Вопрос стоит совсем иначе: вуии -- ментаты, это потенциально полезно, может пригодиться, поэтому -- оставляем вуии жить. А вот эльфы -- вредно, значит эльфов -- уничтожаем! Эльфы тоже ментаты, но потенциальная польза от этого меньше, чем реальный вред от их гадостей и козней. Поэтому эльфов -- под нож! Вот мы тут с големом замутили колонию, из которой в будущем могут вырасти полезные эльфы. Поэтому мирмиты эту колонию наверняка не тронут. Не из "гуманитарных соображений" (о которых и знать не хотят как о дикой глупости!), а просто потому, что подождут результатов любопытного опыта. Так что эльфы на Северном материке сейчас живут в состоянии "отложенной смерти". Но среди ушастых (увы!) есть конченные придурки, которые отказываются быть полезными (то есть, работать), напрашиваясь на смерть сами и подводя к ней остальных. Придурки подлежат безусловному уничтожению, если не возьмутся за труд -- иначе мирмиты тупо вырежут всех. Такие вот пироги с эльфийскими котятами...

Маша издала длинный всхлип, как после долгого плача. Я посмотрел на неё: Маша не плакала, просто лицо её было сосредоточенным и серьёзным.

-- Одного не могу понять, -- сказала она, -- почему Дружок может "гулять" в моей голове, а сканеры мирмитов -- не могут?

-- С Дружком, -- усмехнулся я, -- особая история. Против таких, как он, нужна другая защита -- не внешняя, вроде как от доступа "снаружи", а "внутренняя", от доступа изнутри самой личности. По принципу: если я о чём-то не думаю, то этого никто и не может подслушать. Но многие ли способны "не думать о белой обезьяне" (с)? Вот Дружок этим и пользуется.

-- А почему у Дружка такое получается? -- удивилась Маша. -- Я чувствую, что у меня как будто "муравьи" внутри головы ползают. Неприятно. У тебя тоже так?

-- У меня тоже "муравьи", тоже так себе радость, -- признался я. -- Но если для дела нужно -- терплю. Зато не нужны снотворные, да и результат получается быстро. А получается у Дружка так потому, что у него в голове не одна ментальность, а две: вуии и человека, точнее, меня. Он "на моей ментальности" вырос и сформировался как разумная личность. Это способ развития щенков вуии от рождения и до года -- "жить в чужой голове".

-- Поняяятно... -- задумчиво протянула Маша.

-- А что это мы с тобою болтаем так свободно обо всём? -- вдруг спохватилась Маша. -- Как же защита от прослушки и всё такое?

-- Так не работает внутри убежища эта защита, -- сообщил я то, что узнал от голема. -- Внутри убежища голем слышит всё, что говорят и думают. И видит всё, что делают. Как ни скрывайся. Это в твою головёнку голем попасть не смог, нашёл что-то новенькое и десять лет "вскрыть" пытался. Эльфы с курами, правда, сильно его отвлекали, много времени для тебя у него не было, так, занимался, можно сказать, для души, в перерывах между боями-сражениями. Но вот кунштюки вуии голем давным-давно изучил: убежищем в этом мире рулит больше трёхсот лет. Так что с вуии и их ментальными приёмами он хорошо знаком.

-- Вот оно что... -- задумчиво сказала Маша.

-- Именно, -- подтвердил я. -- Поэтому, как только будет готов переделанный "Богатырь" и жильё на острове -- бегите отсюда с Дружком так быстро, как возможно, и больше к убежищу не приближайтесь! Если не хотите попасть под изучение куда более бесцеремонного исследователя, чем голем, не скованного никакими протоколами: он вас быстро на тонкие ленточки разрежет и во всём разберётся. Насколько я понял, новый Государь, назвавшийся мне "Геной", -- крайне любознательная личность. Что лично меня совсем не радует... Потому что он вами займётся, как только вас увидит...

Тут мы пришли в нашу квартиру, где обнаружили Дружка, поедавшего нравящуюся мне глазированную карамелью булочку с вареньем -- паучки обеспечили хозяина интересным ему продуктом со стола кухни.

-- А мы свежих плюшек принесли, -- сказала Маша.

-- Как по мне, так и эти очень хороши, -- отозвался Дружок, запив булочку водичкой, тоже налитой "паучками"-киберами.

-- Ну что, Мария, пойдём с тобою поработаем? -- спросил, облизнувшись, хвостатый ментат. -- Ты в кабинете на кушетке ляжешь, а я рядом посижу. Так, случись что, ты не упадёшь, да и мне чуть проще будет тело твоё не контролировать.

И Маша с Дружком отправились в кабинет заниматься освоением скоростной загрузки ментограмм в голову Маши. А я остался на кухне, налил себе утреннего, настоявшегося в термосе чаю (мне такой больше нравился, густой и не слишком горячий), взял крошечную печеньку и открыл мысленно проект модернизированного парохода. Нужно было "проиграть" на новом корабле и его оборудовании решаемые типовые задачи -- за время плаваний я с ними познакомился хорошо, а вот голем мог кое-что просто не знать и не предусмотреть. А открытий чудных (с) в бурю или в бою откровенно не хотелось...