Робинзон 3

-- Атож! Это, конечно, не так увлекательно, как кувыркаться в бассейне и вне его с твоей чудесной Машей, но в своём роде тоже острейшее удовольствие для такого как я -- применить прочитанные у тебя знания самому, на практике, убедиться, что я всё умею, что умеешь ты, -- засмеялся Дружок. -- Я в последние дни регулярно получаю такие приходы эйфории от своих результатов, что не всякая самочка будет в состоянии принести! А самочки... Если всё у нас получится -- никуда не денутся! -- и юный ментат усмехнулся как взрослый, битый жизнью мужчина.

-- Скажи, а ты у Маши скопировать ментограмму из кратковременной памяти в долговременную тоже сможешь? -- спросил я Дружка.

-- Не так легко как тебе и не быстро: я ведь не знаю, как устроена у твоей Марии долговременная память, алгоритм переноса из временной памяти в постоянную у неё тоже, наверняка, другой. Сначала нужно с базой для неё разобраться, потом скорость приёма данных в ее памяти определить, потом уже выполнять перенос. Для такой работы точно целая ночь нужна, часов шесть-восемь работы, непрерывно... Давай для начала с тобой до конца разберёмся.

-- Хорошо, -- сказал я. -- Но ведь если идёт наблюдение за нами, например, через экраны, видно же будет, что мы обруч ментозагрузчика берём, что-то с ним делаем... Спалимся!

-- Не спалимся, -- хмыкнул Дружок. -- Давай покажу, что сейчас наблюдатели в этой комнате по менталу видят.

И я увидел, как сижу на кухне, пью чай, а Дружок лежит возле миски с водой и дремлет.

-- Дааа, -- только и сумел сказать я. -- Всё, быстро к этому виду и переходим сейчас -- Маша сюда идёт!

Дружок через секунды оказался лежащим возле миски, а я неторопливо прихлёбывал чай, когда на кухню вошла Маша и спросила:

-- А что это вы тут делаете?

-- Плюшками балуемся, -- честно ответил я.

Во главе с Дружком и его паучками-роботами мы отправились на обед. По дороге Маша опять восторгалась новыми возможностями политекста, открытого последней ментограммой письменности мирмитов и сожалела, что не успеет освоить всё, потому что материала там реально много, а она ещё и в проект по сибирскому Казанове вляпалась: там всё тоже безумно интересно, но времени требует -- мама не горюй! Дружок помалкивал в ментале, я тоже. Перепады событий и ощущений здорово вымотали меня с утра.

Слушая щебетание Маши, я шел и не верил в то, что только что произошло на кухне: мой личный ментат за десять минут отправил в мою постоянную память массив данных, который Маша систематически (с перерывами) осваивала десять лет! При этом он очистил приемный массив моей временной памяти под закачку новой ментограммы -- например, школьного курса здешней математики! Если так пойдет и дальше, не встретив всегдашних внезапных колдо@бин, то весь школьный курс я получу в долговременную память за пару часов, а еще часа за четыре -- курс местного универа по направлению технических наук. Причем, оперировать этим буду в достаточной степени свободно, чтобы выполнить рациональную модернизацию парохода имевшимися сейчас в убежище средствами. Теперь полученные с невероятной скоростью знания у меня из головы никуда не денутся -- они просто будут моими, навсегда, как будто я проучился больше десяти лет в местной системе учёбы, добывая и осваивая бесценный груз в своей голове. Невероятно! До сих пор не могу поверить! Но вот два пробегающих мимо робота обменялись тональными сигналами -- и я их понял: один предупредил другого о блокировке пути на склад! -- хотя раньше, сам я, тональные сигналы не изучал... Знания о них пришли "сами собой" из моей постоянной памяти -- хранилища опыта всей жизни.

Первая часть марлезонского балета состояла в том, что без моего ведома ментат Дружок "выкормился" на содержимом моей головы -- это был шаг в его пользу, почти без пользы для меня. В процессе роста Дружка как ментата у него в голове образовалась как бы узко специализированная, очень эффективная машина для работы с моим мозгом: быстрой, надежной и совершенно безопасной для нас обоих! Последствием такой работы Дружка с моей головой стала аномально высокая скорость записи данных в мою память -- она возникла у меня в результате того, что Дружок постоянно "подкручивал" исходную скорость обмена моих клеток, чтобы быстрее качать мои данные себе! Поэтому мирмит Гена и офонарел, увидев мои показатели скорости закачки ментограммы. Однако, я бы точно не ушел живым от стойки "книги жалоб", если бы Гена узнал, что реально моя скорость закачки не в 8 раз превышает норму обычного человека, а от 64-х до 128-ми раз: это сообщил мне Дружок по итогам переноса данных в долговременную память.

Вторая часть марлезонского балета состоит в том, что теперь я с чудовищной скоростью (за 5-7 минут) могу получать ментограмму от ментозагрузчика во временную память, а Дружок ещё за 5-7 минут скопирует её в постоянную память, а потом почистит временную для новой ментограммы. Итого: примерно 4 ментограммы за 60 земных минут, или 8 ментограмм за 2 земных часа -- это и есть полный курс основных предметов местной школы, изучаемых здесь детьми за 6 лет. Для Дружка такая работа вроде как "невыгодна" -- знания получаю я, а не он!

Но есть и третья часть марлезонского балета: знания и навыки, загруженные в мою постоянную память, становятся немедленно доступны самому Дружку! Он может скопировать их от меня к себе как свои собственные! Штука в том, что для расы вуии не существует никаких ментограмм! Мирмитам в их хитиновые головы никогда не придёт идея делать ментограммы для вуии. Ведь вуии -- просто полуразумные дикари, понятия не имеющие ни о письменности, ни о математике. Их щенки ментально вырастают на опыте из голов стариков вуии, а там -- умения выслеживать и забивать добычу, драться в бесконечных поединках за очередную молодую самку, различать целебные травы среди ядовитых и бесполезных, -- и прочий дикарский бэкграунд! Это Дружок вырос "на моих мозгах", что полная, уникальная аномалия, открывшая новые, невероятные возможности и для него, и для меня, -- возможности, кратно превосходящие ментально любых видовых конкурентов, известных сейчас мирмитам в обитаемом космосе!