Страница 28 из 85
Я не лез к нему сразу с серьёзными разговорами, ждал, когда молодой организм насытится, не хотел мешать. Сам я неторопливо попивал фруктовый сок, по вкусу похожий на апельсиновый, но выжимаемый из колючих крупных ягод (Маша мне ягоды на картинке показала и я его теперь сам себе заказывал на десерт).
Наконец, мой юный соправитель на царстве насытился и запил съеденное мясо чистой водой из миски, принесенной паучками.
-- Дружок, -- спросил я, -- а ментальные разговоры может кто-то другой услышать?
-- Конечно! -- фыркнул Дружок. -- Любой ментат, кто "залезет" в голову одного из говорящих. Разумеется, если говорящие не будут сознательно защищаться от подслушивания.
-- А разве такая защита возможна? -- деланно удивился я, пытаясь спровоцировать Дружка на самостоятельную демонстрацию глупому мне техники такой защиты.
-- Положи свои ладони мне на голову, -- сказал Дружок, подходя ко мне и укладывая свою голову на мои колени.
Я сделал просимое.
-- Теперь нас никто не может услышать, -- сказал Дружок, -- если не касается одного из нас.
-- Дружок, давай вместе сходим, навестим у причала "Богатырь"! -- явно неожиданно для Дружка предложил я.
Дружок видимо замялся. У него на время после обеда уже были составлены планы.
-- Пожалуйста! -- сказал я, подчеркивая словесную просьбу мысленной эмоцией послушаться меня.
Дружок, похоже, понял, что это не моя прихоть, а что-то серьёзное.
-- Пойдём, конечно! -- вдруг легко согласился он. -- Давно хотел навестить наш славный пароход!
Мы пошли к лифту наверх, быстро поднялись на причал и увидели "Богатырь", сиротливо стоящий у причальной стенки ровно в том виде, как мы его покинули несколько дней назад, меньше недели... Мне вдруг показалось, что прошла уже целая жизнь.
-- Я тоже это почувствовал, -- откликнулся Дружок.
По трапу, опущенному мною с борта, который никто и не подумал убирать, мы поднялись на палубу парохода. Дружок приказал своим роботам остаться на пристани, у трапа. Так что на палубе мы оказались вдвоём.
Оказывается, доски палубы слегка поскрипывали под ногами, а раньше я этого не замечал.
-- Давай-ка присядем на водный велосипед, -- предложил я.
-- Давай, -- согласился Дружок, хотя и удивился.
Мы уселись на жесткую деревянную скамейку велосипеда-артефакта, стоявшего на палубе на стальных поплавках, Дружок сел рядом, на скамейке, прислонившись ко мне, а я обнял его.
-- Что случилось, Федя? -- обеспокоенно спросил Дружок.
-- Есть у меня подозрение, что участвуем мы с тобою в кем-то спланированном спектакле. Под наблюдением каждый наш шаг, начиная с жизни в пещере. Да и пароход нам в заливе, вместо "газели", попался неспроста... -- и я рассказал Дружку о своих подозрениях, возникших после разговора с мирмитом "Геной". А также поделился своими догадками, что надолго наше пребывание в убежище не затянется: скоро мы выполним задачу, которую нам навязали мирмиты, настоящие хозяева вернутся на планету и в убежище, прежние Государи (фактически, существа, необходимые лишь для обеспечения киберам возможности обходить встроенные ограничения регламентов) будут больше не нужны, нас (в лучшем случае) наградят большими шоколадными медалями и отправят в почётную ссылку. Если, конечно, (в худшем случае) просто потихоньку не убьют. Потому как два равноправных центра власти ни в одной системе управления вместе не уживаются. Двоевластия на планете и в убежище мирмиты точно не допустят.
Дружок был новостями явно ошарашен. Юный пёс, вероятно, успел выстроить для себя план достаточно долгого личностного и профессионального роста, и даже уже взялся его реализовывать, осваивая почёрпнутые у меня знания на практике -- как только появилась такая возможность. А тут намечается досрочный "конец фильма"! Что никак не может его порадовать.
-- Что же нам теперь делать? -- озадаченно спросил мой хвостатый коллега по вот-вот грозящему возобновиться бесприютному робинзонству.
-- Сам до конца не знаю, -- признался я. -- Но считаю принципиальными три момента. Во-первых, я дам понять голему убежища (в любом случае) или мирмиту "Гене" (при оказии), что ни я, ни ты совершенно не цепляемся ни за власть с должностью, ни за место в этом убежище, и легко передадим сей тяжкий груз более достойным, а уж тем более -- настоящим хозяевам. Так больше шансов, что с нас просто снимут ментальные метки Государей и оставят в живых как частных лиц. Во-вторых, я не думаю, что мирмиты отберут у нас "Богатырь", они нам его легко отдадут, он продолжит быть нашим кочующим домом на планете. Да и транспортом тоже. Значит, пока мы у власти, необходимо решить самые сложные проблемы парохода: отсутствие нормальной двигательной установки и полноценного экипажа. Я собираюсь заняться поиском решений этих проблем в самом скором времени, прямо с сегодняшнего дня. И, в-третьих, поскольку этот мир оказался и обитаем, и прилично заселён, нам нужен в нём наш собственный, постоянный дом. Попрошу у мирмитов какой-нибудь не занятый экваториальный островок в собственность, помощь в сооружении там обычного жилого комплекса, вроде тех, что были построены для лишенных ментальных преимуществ эльфов, набор обучающих ментограмм для понимания, что в этом мире как, а дальше -- мы будем жить с Машей и тобой там, если ты не против.
-- Разумеется, я не против! -- ответил Дружок голосом, в котором чувствовалась радость понимания, что пусть и не в убежище, но его план достаточно долгого личностного и профессионального роста не такая уж и химера, просто будет протекать в почти таком же комфортном как убежище доме, только на острове близ экватора. Если всё у нас получится.
-- Я очень постараюсь, чтобы всё у нас получилось! -- твёрдо сказал я. -- Маша ждёт детей, ты же знаешь. Если убьют нас -- её вместе с детьми вряд ли пощадят... Хотя я не уверен, что убьют -- скорее, вернут в тюрьму: вот чувствую, что не просто так она там сидела 10 лет! Ведь если всё это время убежище имело прямую связь с хозяевами-мирмитами, ничего не стоило запросить их распоряжения о судьбе заключенных! Да и зачем в таком случае маскарад с Государями?! Я в этой каше пока слишком многого сам не понимаю. Но афедроном чувствую: всё это жу-жу-жу неспроста! (с)
-- Да уж, влетели мы... -- Дружка явно не порадовал расклад и вполне возможный неуспех моих усилий из него выбраться живыми, целыми и в плюсе.