Страница 29 из 85
-- Договоримся ходить вместе на обед, -- предложил я. -- Там будем обмениваться текущими новостями. Типа я тебя за ушком чешу. И поговорим заодно. Правда, наверняка нас подслушают. Ну да в серьёзном случае снова сюда сходим. Кстати, и Машу познакомим с "Богатырём" -- возможно она посмотрит на дело с новой стороны, это будет полезно.
-- А здесь-то что мешает подслушать? -- удивился Дружок.
-- Ну, лисапедец-то немецкий вроде как артефакт, не из этого мира, -- сказал я, сам теперь не веря особо в свои слова. -- Попал сюда случайно. Так что нашпиговать его шпионскими устройствами мирмиты вряд ли успели.
-- Так и пароход такой же артефакт, -- логично возразил Дружок. -- А если верить твоим догадкам -- нам его мирмиты и подогнали в бухту. И во время урагана он сохранился не чудом, а их попечением...
-- Скажи, а ты мог бы определить вещь, которая не принадлежит исходному пароходу? Ну, там, излучает что-то ментальное, я не знаю... -- спросил я.
-- Давай попробуем обойти пароход, -- предложил Дружок. -- С этой точки зрения я на него как-то никогда не смотрел, по частям, -- воспринимал как целое...
И мы пошли обходить "Богатырь". Методично, часть за частью. Дружок постоянно тыкался мне в ноги и передавал тактильным контактом "Чужая вещь!" и в кубрике, и на мостике, и в трюме, и на камбузе -- везде: многие детали парохода были заменены подобиями, не принадлежавшими изначально пароходу. Дружок определял их как "новоделы" -- их изготовили три месяца назад, перед тем, как я попал в мир ящеров.
Моя шаткая догадка о "нехорошем розыгрыше" внезапно превратилась в полную уверенность.
Мы с Дружком возвращались в квартиры убежища очень нерадостными. Чтобы подбодрить моего хвостатого подопечного, перед расставанием у двери моей квартиры я сказал то, что только что подумал сам:
-- Что не делается -- к лучшему! (с) Ну какие из нас цари, Дружок? Сам посуди!
-- Согласен, -- ответил мой товарищ по несчастьям. -- Нам на пароходе да небольшом острове самое место! Берём туда курс?
-- А у нас есть другой выход? -- риторически спросил я и улыбнулся.
Новый поворот нашего робинзонства вдруг стал восприниматься мною не как некая катастрофа в "карьере попаданца", а как долгожданное избавление от тяжкого груза, который и нести невыносимо, и бросить нельзя.
-- Знаешь, Федя, а ты совершенно прав! -- вдруг согласился со мною Дружок. -- Вот меня через месяц зовут в мою родовую стаю, в выборах вождя участвовать, намекая, что по силам и полученному опыту мне соперников нет. А я сам подумал -- и так мне тошно стало: всю жизнь заниматься разбором дрязг родственников, что-то делить, а в результате кого-то непременно обижать. Но это ерунда! Самое страшное -- другое: наши самки рожают щенков больше, чем могут прокормить. Половину придётся убивать, чтобы выжила вторая половина! Решает это вождь -- его слово главное! Как представлю себе, что буду смотреть в глаза приговорённых мною к смерти щенков -- и в каждом видеть самого себя, такого же приговорённого к смерти. Не могу! Ну его нафиг такое "счастье"! Лучше я электронику буду осваивать -- надеюсь, роботов моих мне оставят...
-- И я надеюсь, -- сказал я.
На том мы и расстались.