Страница 27 из 85
10
Когда я вернулся домой, Маша вовсю занималась своей учёбой: что-то писала в небольшой наладонник -- местную помесь записной книжки, калькулятора и ноутбука. По причине отсутствия уже 10 лет нужды в системах связи (роботы имели свою, встроенную), местная связь была выключена, но если её включить, то наладонник становился ещё и мобильным видеотелефоном.
В отличие от земных мобильных устройств, наладонник имел функцию "раздвижки": имея исходный размер пластинки, действительно умещающейся на ладони, он мог быть растянут на площадь примерно квадратного метра. Делалось это просто: по уголкам девайса были четыре выемки, вставив в которые пальцы нужно было просто потянуть в нужные стороны -- и устройство увеличивало линейные размеры. Или уменьшало -- если его так же сжимать. Носили девайс обычно на специальном шнурке, на шее. Шнурок выполнял функцию антенны, причем, не локальной связи, вроде земных "сот", а дальней, космической. Через такой аппаратик можно было поговорить с абонентом в другой звездной системе. Сейчас связь не работала и Маша использовала наладонник как электронную книжку -- и для чтения текстов, и для записи своих заметок.
Для "разговора записками" с Машей я использовал свой сматрфон, стоявший до этого в зарядном устройстве, подключенном к энергомагистрали. Я открыл приложение "Блокнот" и там волапюком (латинскими буквами) набрал русский текст:
-- Маша, если ты понимаешь, что здесь написано, -- молчи! Помещение прослушивается и просматривается! А я хочу обсудить с тобою вещи не публичные. Если согласна -- просто кивни. Если не согласна -- покачай головой.
Показал экран Маше. Маша несколько секунд пыталась "переключиться", потом догадалась, что написано -- и тихо кивнула. А вслух сказала:
-- Давай пойдём чаю попьём, я что-то заработалась опять.
Мы перешли на кухню и сели пить чай. Под невинный разговор (Маша очень лестно отзывалась о новом, только что изученном материале), я показал Маше, как выполнять набор на сенсорной клавиатуре смартфона. Маша осторожно взяла у меня смартфон в руки и, одновременно продолжая свой рассказ, неуверенно, медленно, но набрала ответ:
-- В убежище нигде говорить нельзя!
-- Знаю-знаю, -- весело ответил я, делая вид, что реагирую на рассказ Маши.
Забрал у Маши сматфон и, пока она что-то мне продолжала рассказывать, набрал волапюком текст:
-- Знаешь ли ты о механизмах, которыми мирмиты тормозят развитие "опекаемых" ими рас?
Маша бросила взгляд на мой смартфон и, как бы продолжая свой рассказ, ответила:
-- Да, есть, несколько.
Я написал:
-- Пока этого мне достаточно. Продолжать -- опасно. Обсудим потом!
Маша молча кивнула. Я закрыл блокнот без сохранения данных и выключил смартфон. Через несколько секунд нашего диалога не осталось даже в оперативной памяти смартфона. Не думаю, что мирмиты вообще осознали, что случилось что-то необычное.
А чтобы они ничего никогда не поняли, я снова включил смартфон и сначала показал Маше начало "Камасутры" на английском, а потом серию фоточек из архива сибирского Казановы. "Камасутра" Машу не увлекла, а вот фоточки с бывшей флэшки номер 3 очень заинтересовали, особенно, когда я показал ей, как ходить по папкам, открывать и просматривать файлы, рассказав, и как они ко мне попали. Она почитала "цифровые профили" дам, составленных Казановой, и со словами: "Да здесь же для социолога поле непаханное!", отобрала у меня смартфон и принялась копаться в файлах. Перед этим я тихо шепнул ей в ушко, вроде как целуя, только одно слово: "Прикрытие!".
Теперь, если кто-то поинтересуется у меня и/или у Маши, а что это мы делали на моём устройстве, мы просто покажем "Камасутру" и папки/файлы с флэшки номер 3. Думаю, высокоразвитым (но жёстко "повёрнутым" на сексе) мирмитам одного взгляда на материалы будет достаточно, чтобы логично заключить (в своей логике!), чем именно мы на смартфоне занимались: к ночи готовились, да. Теоретические заготовки нарабатывали. А единственную улику -- текст на волапюке в оперативной памяти, -- я уничтожил.
Тут Маша отложила в сторону смартфон, забралась ко мне на колени, быстро освободила от одежды необходимые части наших тел (я помог!) и тихо сообщила мне на ухо:
-- Фоточки у тебя интересные! Давай-ка, для разнообразия, прямо здесь, без бассейна, кое-что попробуем...
И мы дали. А потом на кровати. А потом всё же дошли до бассейна и задержались в нём часа на два: Маша, сверяясь с абсолютно нескромными фотографиями со смартфона, лежащего на бортике бассейна, как она сказала, проводила серию социологических натурных экспериментов, угомонившись лишь полностью выполнив всю намеченную ею программу.
-- Это так, наброски исследований, -- многообещающе сообщила она мне. -- Я задумала серьёзную работу! Можно сказать -- фундаментальную. Название пока не придумала -- это самое сложное: найти работе краткое и точное название, отражающее суть. Возможное название: "В поисках не найденного рая", но это не точно. Сама тема мне уже понятна: о формах физических и психологических компенсаций, если люди не находят искомого в их текущих личных отношениях. Казанова твой дал бесценный практический материал. Но чтобы его использовать с полным пониманием, качественно и без искажений, нужно многое понять и почувствовать самой. Хотя бы со стороны женщин: чего же они ищут? Прошлый опыт у меня в этой области практически никакой. А другого подходящего мужчины для получения требуемого опыта у меня, кроме тебя, нет, и, наверное, уже не будет. Так что, готовься к трудам тяжким, Федя. Во имя науки!
Я не возражал. С этой сумасшедшей я был просто счастлив вместе сойти с ума.
Когда мы пошли обедать в пищеблок, Маша по дороге, видимо, ощущая моё отношение к ней, ластилась ко мне, как кошка. Но никого смутить таким поведением мы не могли: кроме роботов, озабоченно сновавших по делам, вокруг никого не было.
Когда мы уже заканчивали с едой, в пищеблок пришёл Дружок со своим механическим эскортом. Я сказал Маше, что хочу с Дружком поговорить. Маша меня поцеловала и умчалась в квартиру -- уже к двум занятиям: с ментограммой и смартфоном (код доступа к смарту я ей сообщил).
Дружок, затарившись едой с помощью паучков, быстро и жадно насыщался:
-- Завтрак пропустил, -- пояснил он.