Страница 45 из 78
Мой экстремистский вариант лёгкого ужина (я пью чай с сухарями, а Дружок -- чистую водичку: чтобы не маяться ночью, а выспаться) был пёселем с негодованием отвергнут тихим, но твёрдым "Гав!". Дружок красноречиво посмотрел в сторону вымытой банки из-под тушенки.
-- А тебе ночью опять плохо не будет? -- усомнился я.
Взгляд Дружка выражал полную уверенность, что плохо не будет, а будет хорошо!
Моё сердце, конечно, не было каменным: я принёс из трюма тушняк и щедро отвалил Дружку в миску сразу порцию килограмма на три с лихвой. Дружок с энтузиазмом принялся за любимое блюдо.
Для себя же я, ликвидируя давний пробел в использовании наличных продуктов, решил приготовить "макароны по флотски": сварить порцию смеси имеющихся в стеклянном баллоне на камбузе макаронных изделий, слить излишнюю воду и добавить в макароны тушёнку. Понимаю: ревнители традиций могут высмеять такую вульгаризацию древнего блюда, но сил на кулинарные шедевры после полубессонной ночи у меня уже не осталось, а такая смесь сильно напоминала бы мне по вкусу любимое блюдо -- пельмени! -- в вариации: "ленивые пельмени".
Понимая, что Дружок (разумеется, из чистой любознательности!) обязательно поинтересуется, а что это я там себе сварил и ем в одну калитку, я выбрал кастрюлю побольше, а макаронов засыпал с избытком. Пока закипала вода, сходил (с оглядками) к борту, выбросил старую заварку, заварил свежий чай и поставил греться большой чайник. Засыпал в кипящую воду макароны, помешивая их ложкой.
Дружок, покончивший с тушенкой, и привычно залегший у порога камбуза, с любопытством наблюдал за моими действиями и недоуменно шевелил носом на запах варившихся макарон, как бы спрашивая, а можно ли такое есть? Я в ответ только загадочно молча улыбался. Наконец, счел макароны сварившимися, слил почти всю воду, добавил в кастрюлю примерно килограмм тушенки, размешал и поставил ненадолго на плиту -- чтобы тушенка "разошлась" на огне в жидкое состояние. Сочтя блюдо готовым, выложил себе две трети порции в глубокую миску, а в миску Дружка, спросив его, хочет ли он попробовать (и получив утвердительную реакции), выложил оставшуюся треть, но миску поставил высоко, остывать.
Макароны оказались на удивление хороши! Это были не водянистые, расползающиеся изделия из муки непонятного сорта, а то, что в Италиии называют "паста" -- из качественного зерна, очень вкусные. Опять вспомнил какую-то читанную в детстве "историю революционного флота", когда бунт устроили как раз из-за того, что слишком долго кормили экипаж макаронами. Удивился, искренне. Не думаю, что "Богатырь" снабжался как-то особенно хорошо (скорее, наоборот, как вспомогательное судёнышко), но лично я, выросший на советских макаронах с картошкой, посчитал бы "пасту" парохода деликатесом.
Жирная тушенка подчеркнула качество макаронов, добавив к ним от себя мясной нажористости. По мере того, как я с аппетитом уплетал свою порцию, скепсис в глазах Дружка сменялся растущим интересом. Доев свою долю, я проверил, что порция Дружка уже не горячая, а теплая, и выставил её на пол.
Дружок материализовался рядом с миской, очевидно, простым нуль-переходом от порога, сунул нос в миску и выпал из реальности на пару минут. После чего поднял от вылизанной миски на меня глаза, в которых непостижимо застыла вековая скорбь исторической судьбы и целая серия риторических вопросов, а именно:
-- А добавки нет?!
-- И это вот от меня так долго скрывали, не готовили?!
-- Почему мир так жесток и несправедлив?!
Уже познакомившись с техникой пищевых манипулиций моего ментата, я только хмыкнул в ответ, выложил очередной кусок сахарной "головы" в пустую миску страдальцу, и налил себе чаю -- водички в чашке Дружка было достаточно.