Страница 31 из 34
14 глава
Лиана просыпалась каждое утро и первым делом смотрела на пустую половину постели. Потом закрывала глаза, считала до десяти и вставала. Надо было жить. Надо было работать. Надо было не дать себе раскиснуть.
Элира взяла ее в оборот с первого же дня.
— Вставай, соня, — говорила она, стаскивая с Лианы одеяло. — Лес ждать не будет. Пока снег не сошел, надо собирать коренья. Весной они силу теряют.
И Лиана вставала. Шла в лес, проваливаясь в снег по колено, училась различать следы зверей, находить под снегом спящие корни, собирать сухие травы, торчащие из-под белого покрывала.
— Это полынь, — показывала Элира. — От жара помогает. Это зверобой — от тоски. А это... — она срывала сухую веточку, — это вереск. Наша гордость.
— Вереск? — Лиана с удивлением смотрела на невзрачное растение. — Он же зимой мертвый.
— Он не мертвый, он спит. А если правильно заварить — силу дает. Северяне верят, что вереск прогоняет злых духов.
Лиана улыбнулась — впервые за долгое время.
— Может, и тоску мою прогонит?
— Тоску, девочка, только время прогоняет. И работа. А вереск просто поможет подождать.
Они возвращались в дом с полными корзинами, сушили травы, развешивали их под потолком, и вскоре в доме запахло лесом — терпко, горьковато, уютно.
По вечерам Элира учила ее варить отвары.
— Вот этот — от кашля. Этот — для бодрости. Этот — для сна. Запоминай, пригодится.
Лиана запоминала. Варила, пробовала, записывала угольком на бересте. Руки пахли травами, в голове прояснялось, и только по ночам, когда она оставалась одна, тоска возвращалась.
Но она не плакала. Слез больше не было.
Мирра и Кайрен стали для всех источником тихого развлечения.
Все началось с того, что Кайрен, всегда угрюмый и молчаливый, вдруг начал... ухаживать. По-своему, неуклюже, но старательно.
Он приносил Мирре самую пушистую шкурку из добычи. Просто клал рядом и уходил, не глядя.
— Чего это он? — шепотом спросил Том у Лианы, наблюдая за этой сценой.
— Думаю, подарок, — улыбнулась Лиана.
— Подарок? Шкурка? — Том скривился. — Странные у него подарки.
— Ты бы видел, какие подарки дарят северные воины своим женщинам. Шкурка — это почти признание в любви.
Том фыркнул, но смотреть не перестал.
Через неделю Кайрен принес Мирре ожерелье. Не купленное, нет — сделанное своими руками из волчьих клыков, аккуратно просверленных и нанизанных на жилу.
Мирра покраснела до корней волос.
— Это... это мне?
— Кому ж еще, — буркнул Кайрен, пряча глаза.
Она надела ожерелье и не снимала его целый день, то и дело трогая пальцами. А Кайрен, сидя у костра, то и дело косился на нее и довольно ухмылялся.
Томас не выдержал.
— Дядь Кайрен, а вы чего ей клыки дарите? Она же девушка, ей бы цветочки, бантики...
— Заткнись, мелкий, — беззлобно огрызнулся наемник.
— А чего сразу мелкий? Я спросить нельзя? — Том подсел к Мирре. — А тебе правда нравится?
— Нравится, — тихо ответила Мирра, и щеки ее снова вспыхнули.
— Странные вы, взрослые, — вздохнул Томас и пошел помогать братьям колоть дрова.
Лиана, наблюдавшая за этой сценой из-за стола, впервые за долгое время рассмеялась. Легко, свободно, по-настоящему.
Элира, сидевшая рядом, довольно кивнула.
— Вот и хорошо, — сказала она. — Смех лечит.
Однажды вечером, когда они сидели у очага и пили вересковый чай, Лиану вдруг резко затошнило.
Она выбежала на улицу, оперлась о стену, и ее вырвало. Дрожа, прислонилась спиной к бревнам, чувствуя, как кружится голова.
— Лиана? — Элира вышла следом, прикрыв за собой дверь. — Что с тобой?
— Не знаю. То ли отвар не тот, то ли рыба вчерашняя...
Элира смотрела на нее долгим, внимательным взглядом. Потом взяла за руку, прижала пальцы к запястью, считая пульс.
— Давно это?
— Что?
— Тошнит. Давно?
Лиана задумалась. И вдруг поняла.
— Третью неделю, наверное. Я думала, это от тоски. Есть не хотелось, а тут...
— Зайдем в дом, — твердо сказала травница. — Разберемся.
В доме Элира заварила какой-то особый отвар, заставила Лиану выпить и уложила на лежанку.
— Теперь жди, — сказала она. — К утру узнаем.
Лиана не спала всю ночь. Лежала, глядя в потолок, и думала. Думала о той ночи на перевале, о первой ночи на постоялом дворе, о всех ночах, когда они любили друг друга, не думая о последствиях.
Неужели? Неужели внутри меня...
Утром Элира вошла, села рядом и улыбнулась.
— Поздравляю, девочка. Ты беременна.
Лиана смотрела на нее и не могла поверить. А потом — потом внутри разлилось такое тепло, такое счастье, что она расплакалась. Впервые за месяц — слезами радости.
— Ребенок, — шептала она, прижимая руки к животу. — У меня будет ребенок. Наш ребенок.
— Да, — кивнула Элира. — Ты будешь матерью.
— Он должен знать, — вдруг сказала Лиана, вытирая слезы. — Если он когда-нибудь вернется... он должен знать.
— Вернется, — уверенно сказала Элира. — Я чувствую.
Весна приближалась медленно, но неумолимо.
Снег оседал, темнел, превращался в кашу. Солнце пригревало все сильнее, и на проталинах появлялась первая зелень. Вереск пока не цвел, но уже набухал почками.
У Лианы появился животик.
Сначала незаметный, потом все более округлый. Она ходила по дому, поглаживая его, и разговаривала с малышом. Рассказывала ему про отца, про то, какой он сильный и красивый, про то, как они встретились.
— Он вернется, — шептала она. — Обязательно вернется. Ты только подожди.