Страница 16 из 34
Он шагнул еще ближе. Так близко, что она чувствовала жар его тела.
— Нет, леди. Я не хочу такой свободы.
— Тогда чего ты хочешь? — выдохнула она, задрав голову, чтобы видеть его лицо.
Он смотрел на нее долгую, тяжелую минуту. В темно-синих глазах бушевала буря.
— Я хочу служить той, кто увидела во мне человека, — сказал он наконец. — Той, кто защитила меня от своих же. Той, кто кормит и одевает, и не смотрит как на вещь. Ты странная, Лиана. Ты не похожа на других людей. И я... — он запнулся, словно слова давались ему с трудом. — Я выбираю остаться.
У Лианы перехватило дыхание.
— Но ошейник... — начала она.
— Надень его обратно, — перебил он. — Не потому, что я твой раб. А потому что это единственный способ для меня быть рядом с тобой, не боясь, что мой собственный народ убьет меня при встрече. И потому что... — он отвел глаза. — Потому что я хочу знать, что ты в безопасности. А без ошейника моя магия не заблокирована, и я могу быть опасен для всех. Даже для тебя.
— Ты не опасен для меня, — тихо сказала Лиана.
Он усмехнулся.
— Ты меня совсем не знаешь.
— Я знаю достаточно.
Она подняла с травы ошейник и браслет. Посмотрела на них, потом на него.
— Ты уверен, что хочешь снова надеть это?
— Я никогда не был ни в чем так уверен, как в этом.
Лиана помолчала. Ее пальцы сжимали холодный металл, и в голове билась одна мысль:
он просит надеть на него ошейник. Добровольно. После всего, что сделали с ним люди.
— Нет, — сказала она вдруг.
Он поднял на нее удивленный взгляд.
— Что?
— Я не стану, — она разжала пальцы, и ошейник упал в траву. За ним последовал браслет. — Я не буду надевать это на тебя снова.
— Лиана, ты не понимаешь. Моя магия...
— Я понимаю, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты боишься, что не сможешь себя контролировать. Что твоя ярость, твоя боль, твое прошлое — все это вырвется наружу и навредит кому-то. Возможно, мне.
Он молчал, и это было красноречивее любых слов.
— Но знаешь что? — она шагнула ближе. — Я хочу быть просто человеком, Кэйлем. Не хозяйкой. Не госпожой. Просто человеком, который видит в тебе такого же человека. И если твоя магия начнет бушевать... я постараюсь ее сгладить. Постараюсь быть рядом, чтобы ты не причинил никому вреда.
Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Будто она только что сказала что-то на древнем эльфийском, которого он не ожидал услышать из уст человека.
— Ты не понимаешь, — повторил он, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Эльфийская магия гнева — это не шутка. Я могу...
— Ты можешь убить меня? — она пожала плечами с такой небрежностью, будто речь шла о погоде. — Можешь. Но не убьешь.
— Откуда такая уверенность?
— Оттуда, — она ткнула пальцем себе в грудь. — Здесь. Я чувствую. Ты злишься на весь мир, на людей, на судьбу. Но не на меня. И если честно... — она запнулась, но продолжила: — Я боюсь не твоей магии. Я боюсь, что ты уйдешь. А я останусь одна в этом дурацком поместье, с этими дурацкими слугами, и буду пить чай в одиночестве и вспоминать, как один эльф назвал мне свое имя.
Она замолчала, поняв, что сказала лишнее. Щеки залились краской.
Кэйлем смотрел на нее. В темно-синих глазах больше не было льда. Только что-то теплое, почти человеческое.
— Лиана, — сказал он тихо.
— Что?
Она подняла на него глаза, и вдруг, сама не зная зачем, сделала шаг вперед и нерешительно дотронулась пальцами до того места на его шее, где еще недавно был ошейник. Кожа была горячей, гладкой, и под пальцами бился пульс — сильный, ровный, живой.
— Знаешь, — прошептала она, глядя на свою руку на его шее, — путь еще долгий. Месяц, если повезет. Мы можем попробовать... стать друзьями? — она подняла взгляд и робко улыбнулась. — Я понимаю, для эльфа это звучит дико. Дружить с человеком. Тем более с той, кто тебя купила. Но... может, попробуем? Просто быть рядом. Разговаривать. Узнавать друг друга. Без ошейников, без цепей, без всего этого.
Он молчал так долго, что она уже начала жалеть о своих словах. Убрала руку, отвернулась, чтобы скрыть смущение.
— Забудь. Глупость сказала. Пошли уже, нас заждались...
— Лиана.
Она обернулась.
Он стоял, высокий, прямой и смотрел на нее так, что у нее внутри все перевернулось.
— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.
И впервые за все время — впервые с момента их встречи — он улыбнулся. Не той горькой, ледяной усмешкой, которой награждал сестер. А настоящей, теплой, почти робкой улыбкой.
У Лианы перехватило дыхание.
— Правда?
— Правда.
— Ну тогда... — она протянула ему руку, как равному. — Пошли, друг. Нас ждет дорога.
Он посмотрел на ее руку, потом на нее. И медленно пожал ее. Его ладонь была большой, горячей и чуть шершавой от мозолей воина.
— Пошли, — сказал он.
Они вернулись к кибитке. Слуги уже напоили лошадей и с любопытством косились на них, но вопросов задавать не смели.
Лиана забралась внутрь, Кэйлем за ней. Кибитка тронулась.
Какое-то время они ехали молча. А потом он вдруг сказал:
— Лиана.
— Что?
— То, что ты сделала... это много значит. Для эльфа.
Она посмотрела на него. В его темно-синих глазах больше не было льда. Только тепло. Чуть заметное, робкое, но тепло.
— Я рада, — сказала она просто.
И улыбнулась.
Впервые за долгое время — счастливо.