Страница 13 из 34
— Я не кусаюсь, — вдруг сказал он, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Можешь не бояться.
— Я не боюсь, — быстро ответила она, но поняла, что краснеет. — То есть... я не тебя боюсь. Я вообще ничего не боюсь. Ну, почти.
Он смотрел на нее, и усмешка становилась шире. Совсем чуть-чуть, но Лиана заметила. И почему-то от этого стало легче.
— Сейчас придут слуги, отцепят тебя, — она кивнула на цепь. — Поведут к карете. Не сопротивляйся, ладно? Я не хочу, чтобы тебя били.
Он ничего не ответил, но кивнул. Один раз. Коротко. И Лиана выдохнула.
— Я скоро вернусь. Надо проверить, все ли готово.
Двор перед поместьем гудел, как растревоженный улей.
Слуги суетились вокруг двух карет — огромной, парадной, в которой обычно ездила мачеха с дочерьми, и маленькой дорожной кибитки, которую Лиана выбрала для себя. В кибитку грузили припасы: мешки с крупой, вяленое мясо, бочонки с водой, теплые одеяла.
Лиана стояла в стороне, кусая губы. Она хотела взять минимум слуг — только кучера и одного охранника, но мачеха настояла на сопровождении. «Для твоей же безопасности, дорогая». Лиана подозревала, что на самом деле эти слуги будут следить за ней и докладывать мачехе обо всем, но спорить не стала. Главное — уехать.
— Выходит наша путешественница! — раздался знакомый голос.
Лиана обернулась. На крыльце стояла Ингрид в утреннем халате, с идеальной укладкой (она всегда вставала раньше всех, чтобы успеть привести себя в порядок до появления слуг). Рядом с ней — Розалинда и Берта, обе с темными кругами под глазами и злыми, невыспавшимися лицами.
— Доброе утро, мачеха, — Лиана присела в легком реверансе, не сводя глаз с сестер. — Не ожидала, что вы встанете меня провожать.
— Как же мы могли пропустить такое событие? — Ингрид улыбнулась своей обычной ледяной улыбкой. — Наша девочка отправляется в самостоятельную жизнь. Мы все так за тебя рады.
— Правда? — Лиана посмотрела на сестер. Розалинда сверлила ее взглядом, полным ненависти. Берта прятала глаза. — Что-то не похоже.
— Розалинда просто не выспалась, — сладко пропела Ингрид. — Ночью ей не спалось. Говорит, какие-то странные звуки из конюшни доносились. Ты ничего не знаешь об этом, дорогая?
Лиана внутренне сжалась, но лицо сохранила невозмутимым.
— Понятия не имею. Наверное, лошади беспокоились. Перед дальней дорогой это бывает.
— Лошади, — хмыкнула Розалинда, и в ее голосе прозвучала такая злоба, что Лиана невольно сделала шаг назад. — Конечно, лошади. А не твой драгоценный эльф, который...
— Розалинда, — оборвала ее Ингрид, не повышая голоса, но так, что та сразу замолкла. — Не порти сестре прощание.
Она шагнула ближе к Лиане и положила руку ей на плечо. Со стороны это выглядело как жест заботливой матери. На самом деле пальцы впились в кожу так, что наверняка останутся синяки.
— Береги себя в этих диких землях, девочка, — тихо сказала Ингрид, глядя ей прямо в глаза. — Там опасно. Мало ли что может случиться с молодой леди без защиты. Особенно если ее защитник — дикий эльф, который, говорят, только и ждет, чтобы перерезать глотку своей хозяйке.
Лиана высвободила плечо.
— Я справлюсь, мачеха. Не волнуйтесь.
— О, я и не волнуюсь, — Ингрид улыбнулась. — Я просто желаю тебе удачи. Она тебе понадобится.
Из конюшни вывели Кэйлема.
Лиана обернулась и замерла.
Он шел между двумя слугами, и цепь на его шее позвякивала при каждом шаге.
Лиана с удивлением заметила, что на нем уже не вчерашние лохмотья. Кто-то из слуг, по ее вчерашнему распоряжению — выдал ему новую одежду. Черные брюки из плотной ткани, заправленные в удобные высокие сапоги из мягкой кожи. Белая льняная рубашка, свободная, но подпоясанная простым ремнем, и поверх нее — темно-синий жилет, расшитый серебряной нитью. Не роскошно, но добротно. Почти благородно.
Кто-то даже причесал его — волосы больше не висели спутанными космами, а были убраны в низкий хвост, открывая лицо.
Лиана перевела дух. Хорошо. Значит, слуги поняли приказ правильно. Она не хотела везти его как скотину, в грязи и рванье. Если уж он едет с ней, пусть едет как человек. Как воин.
Но даже не это поразило ее больше всего.
Высокий, прямой, с гордо поднятой головой и взглядом, устремленным куда-то вперед, сквозь всех этих людей — он выглядел так, будто не рабские цепи украшают его шею, а боевой трофей. Будто это он победитель, а они — пленники его презрения.
Когда он проходил мимо крыльца, Розалинда не удержалась...
— Смотри-ка, наш ночной гость. Как спалось, длинноухий? Не замерз без компании?
Кэйлем даже не повернул головы. Прошел мимо, как будто она была пустым местом.
Розалинда побагровела и хотела что-то крикнуть, но Берта схватила ее за руку.
— Лиана, — раздался тихий голос сзади.
Она обернулась.
На крыльце, в тени колонны, стоял отец.
Лорд Ричард выглядел постаревшим лет на десять за эту ночь. Под глазами залегли тени, плечи ссутулились, а во взгляде было что-то такое... жалкое, что у Лианы защемило сердце.
— Папа, — она шагнула к нему, но он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на нее.
— Ты уверена? — тихо спросил он. — Там... там дикие земли. Опасно.
— Здесь тоже опасно, папа, — ответила Лиана. — Только по-другому.
Он отвел глаза. Посмотрел куда-то в сторону, на Ингрид, которая наблюдала за ними с хищной улыбкой.
— Я... я напишу тебе, — сказал он. — Как устроишься, сообщи.
— Хорошо, папа.
Пауза. Лиана ждала. Ждала, что он обнимет ее. Скажет что-то важное. Попросит прощения. Хоть что-то.
Но он просто стоял. Молчал. Смотрел в сторону.
— Мне пора, — сказала Лиана, и голос ее дрогнул. — Прощай, папа.
Она развернулась и пошла к карете, не оглядываясь. Если она оглянется, то разревется. А плакать при мачехе и сестрах — последнее, что она себе позволит.