Страница 38 из 68
Он застыл. Вот теперь это было не “похоже”, не “вероятно” и не “Бюро разберётся”. Это была его фамилия на старой арке в складском квартале в мире, куда он попал не по пророчеству, не по воле богов и не из-за великой судьбы, а потому что какая-то логистическая дрянь решила: оператор найден.
Во дворе троица начала расходиться. Зелёный кафтан пошёл к дальнему выходу, чиновник — обратно к улице Бюро, серый плащ задержался у арки. Он провёл рукой по камню, словно проверял температуру, и вдруг сказал:
— Не ищи отправителя.
Сергей похолодел. Фраза была произнесена тихо, не для зелёного кафтана и не для чиновника. В пустой двор. Или в того, кто мог слушать.
Велис прижал уши.
— Теперь точно он.
— Почему?
— Потому что запах самодовольства стал гуще.
Серый плащ ушёл последним. Сергей ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом достал бланк и начал писать. Рука дрожала, поэтому буквы вышли кривыми, но читаемыми:
“Утро. По пути в отдел замечен человек в сером плаще. С ним: купец в зелёном кафтане, чиновник Бюро в коричневом сюртуке. Место: двор старого склада, заложенная арка. Печать: старая складская. Проявленные строки: малый складской узел, ожидание оператора, связанный оператор Котов С. Ночь — следующая выдача. Угроза: заставим”.
Он остановился.
— Что ещё?
— Запах, — сказал Велис.
— Как записать запах?
— С уважением.
— Велис!
— Серый плащ: пыль Бюро, старый металл, складская плесень, дешёвое мыло и чужой страх. Купец: деньги, жир, лаванда, плохо спрятанная паника. Чиновник: чернила, сухари, маленькая власть.
Сергей записал коротко: “По словам Велиса: серый плащ пахнет Бюро и складом”.
— Скудно, — лениво заметил Велис.
— Зато влезает!
— Так погибает искусство!
Выбирались из переулка торопливо и стараясь не шуметь. Сергей всё время ожидал, что из-за угла появится серый плащ, печать или хотя бы старик с ведром, который скажет, что всё видел и теперь тоже требует компенсацию. Но улицы жили обычной жизнью и это было почти обидно. Человек только что увидел своё имя на незаконном складском узле, а рядом торговка спорила с покупателем, что морковь “не кричит, а выражает свежесть”.
В отделе претензий, компенсаций и последствий утро уже началось. Это было слышно ещё с лестницы.
— Я не отказываюсь от ответственности! — кричал кто-то за дверью. — Я просто утверждаю, что сарай был морально готов к разрушению!
— Сараи не имеют морали! — отвечал Лекс.
— Значит, тем более не пострадал!
Сергей открыл дверь. В комнате были трое посетителей, Лекс с папкой, Гронт с кружкой и выражением человека, который хотел тишины, но получил профессию. На столе лежала карта старого складского квартала, прижатая банкой. В банке плавало что-то мутное и, кажется, наблюдало за спором с интересом.
— Котов, — сказал Гронт. — Ты опоздал!
— Я по дороге нашёл серый плащ!
Гронт поставил кружку. Лекс замолчал на середине фразы. Посетитель с морально готовым сараем тоже замолчал, потому что понял: его сарай только что проиграл по важности. Велис вошёл следом, прыгнул на свободный стул, оттуда на стол и сел на край карты.
— А это кто? — спросил Лекс.
— Велис, — сказал Сергей. — Говорящий кот. Наглый. Видел запах серого плаща.
— Я не наглый, — поправил Велис. — Я точный!
Посетитель поднял руку.
— А моя жалоба?
Гронт не глядя указал на Лекса.
— Если сарай морально готов — в раздел “имущество”. Если вы морально готовы — в коридор. Подождать!
— Но...
— В коридор!
Посетители вышли. Один обиженно сказал другому:
— Вот всегда так! Как кот заговорит, простых людей уже не слушают!
Гронт закрыл дверь.
— Слушаю!
Сергей сбивчиво пересказал события утра. Гронт слушал молча. Лекс записывал, но к концу начал так давить на перо, что оно треснуло.
— Чиновник Бюро? — спросил Гронт.
— Коричневый сюртук, папка, сухой, невысокий. Лицо как у человека, который может отказать в спасении мира из-за отсутствия второго экземпляра.
— Таких там половина, — сказал Лекс.
— Несправедливо, — заметил Велис. — У второй половины лица хуже.
Гронт посмотрел на кота.
— Он с нами?
— Он сам с собой, — сказал Сергей. — Но пока рядом.
— Полезен?
— Нюхает улики и оскорбляет всех подряд.
— Значит, почти штатный!
Велис довольно прищурился.
— Начальник умнее, чем выглядит.
Гронт хмыкнул, но не улыбнулся. Он развернул карту складского квартала.
— Где арка?
Сергей показал. Лекс сразу придвинулся ближе.
— Это же старый южный двор! На карте он закрыт.
— Фактически тоже, — сказал Сергей. — Арка заложена, но печать работает.
— Малый складской узел, — пробормотал Лекс. — Я думал, их отключили после закрытия распределительного склада.
— Все так думали, — сказал Гронт. — Поэтому кто-то и пользуется.
Сергей достал ночную записку и положил на стол.
— Это было у меня в комнате. А сегодня серый плащ сказал те же слова.
Гронт взял записку двумя пальцами.
— Через закрытую дверь?
— Да.
— Марта знает?
— Знает.
— Хорошо. Если Марта знает, половина города уже потенциально виновата и боится.
Велис осмотрел карту.
— Серый ходил тут. И тут. И тут пахнет складом.
Он наступил лапой на три места. Лекс быстро отметил их угольком. Гронт отодвинул банку с мутной сущностью.
— В Бюро, напрямую к Мире, сейчас!
— А посетители? — спросил Лекс.
За дверью тут же раздалось:
— Я всё ещё с сараем!
Гронт приоткрыл дверь и гаркнул в коридор:
— Отдел временно закрыт по причине возможного заговора, межмировой контрабанды и говорящего кота!
— А сарай?!
— Если за время нашего отсутствия он не восстановится сам, подайте дополнение!
Сергей невольно почувствовал что-то похожее на уважение. В «Коробее» он мечтал хотя бы раз сказать очереди: “Закрыто по причине заговора”. Правда, там бы всё равно постучали и спросили, можно ли только забрать заказ. Лекс собрал карты. Гронт сунул записку в папку, сверху положил акт Сергея и перевязал всё шнуром.
— Бейдж спрятан?
— Да.
— Не доставать!
— Я и не собирался.
— Если печать начнёт пищать, ты не подходишь!
— С удовольствием!
— Если кто-то скажет “только подтвердите”, ты не подтверждаешь.
— Гронт, я пять лет работал в ПВЗ. Я могу не подтверждать на уровне инстинкта.