Возврату не подлежит

Глава 9. Посылка без мира-отправителя

Лекс вернулся быстрее, чем Сергей ожидал. Точнее, сначала в коридоре послышались быстрые шаги, потом чей-то голос потребовал не бежать по служебной лестнице, потом тот же голос уточнил, что бежать можно, если лестница официально уведомлена. После этого дверь отдела распахнулась, и Лекс влетел внутрь с видом человека, который уже успел пожалеть, что умеет быстро бегать.

За ним вошла Мира Велар. Она была в тёмном дорожном плаще, поверх которого на рукаве лежала синяя служебная лента Бюро. Волосы собраны, папка под мышкой, лицо спокойное. Сергей уже начал понимать, что у Миры спокойствие не означало отсутствие тревоги, скорее наоборот: если она выглядела особенно ровно, значит, внутри у неё уже всё было разложено по категориям опасности.

Следом вошёл Орвин. На этот раз без бордового халата, в короткой рабочей мантии, с чемоданом в одной руке и чашкой настоя в другой. Он посмотрел на ящик, на папку “Самовольное превращение фонтана в супницу”, которой Гронт прижимал крышку, и вздохнул.

— Я очень надеялся, что Лекс преувеличивает.

— Я никогда не преувеличиваю при Бюро! — возмутился Лекс.

Мира подошла к столу, но остановилась на расстоянии вытянутой руки. Ящик под папкой пикнул. Папка чуть дрогнула, Гронт прижал её сильнее локтем и посмотрел на Миру.

— Ваше?

— Пока ничьё, — ответила она. — И это хуже.

Сергей поднял лист, который успел заполнить.

— Первичный акт! Доставлено через нижнее приёмное окно после второго вечернего удара. Отправитель неизвестен. Мир-отправитель не указан. На ящике старая складская печать, звук электронного типа, реакция жетона Бюро у меня. На крышке проявился номер.

Мира взяла лист, прочитала и перевела взгляд на ящик.

— 00-000-000-Ч1. Это номер из вашей накладной?

— Да.

Она кивнула и жестом подозвала мага. Орвин поставил чемодан на пол и присел возле стола.

— Печать активная?

— Не светилась, — сказал Гронт. — Верёвка дрожала, крышка пыталась подняться. Пищит.

— Пищит! — возмущённо повторил Орвин. — Каждый раз, когда я думаю, что древние протоколы не могут стать менее приличными, они пищат!

Ящик снова издал короткий сухой звук.

Пик!

— Вот так, — уточнил Сергей.

Орвин посмотрел на него.

— Это похоже на ваш сканер?

— Да. Не один в один, но похоже. Как будто звук пытается быть тем же самым, но выходит через дерево.

Мира присела рядом с Орвином.

— Мастер Орвин, сначала внешний контур. Никто не касается печати!

Орвин поставил чашку на подоконник, открыл чемодан и достал несколько тонких медных пластин, на каждой из которых были выгравированы знаки Бюро. Он разложил их вокруг ящика, не приближая руки к верёвке. Пластины легли на стол неровным квадратом. Воздух над ними слегка задрожал, как над горячей мостовой летом.

Сергею захотелось отойти. Желание было разумное, но ноги непослушно остались на месте. Он стоял у стола, потому что номер на крышке был его номером. Или не его. Или, что хуже, номером операции, в которой он числился содержимым. Мира заметила его взгляд.

— Сергей, отойдите на два шага!

— Я ничего не трогаю.

— Поэтому я сказала на два, а не за дверь.

Сергей отступил. Жетон на груди всё ещё грелся, но не обжигал. Это было похоже на настойчивое напоминание от Бюро: вы всё ещё проблема, пожалуйста, не теряйтесь. Лекс закрыл дверь и встал с журналом у стены. Посыльный стоял рядом с ним и старательно не смотрел на ящик.

— Я могу всё-таки идти? — спросил он.

Мира повернулась к нему.

— Как вас зовут?

— Тирк.

— Тирк, вы останетесь до оформления показаний. Потом вас проводят.

— Я ничего не делал!

— Это тоже нужно зафиксировать.

Орвин закончил раскладывать пластины и произнёс несколько коротких слов. Пластины дрогнули и печать на верёвке чуть потемнела, будто её на секунду намочили.

— Контур держит внешний слой, — сказал Орвин. — Внутренний не вижу. Что бы там ни было, оно связано с крышкой и номером.

Гронт медленно поднял папку на палец. Ящик не открылся, только пикнул, но уже тише. На крышке белыми дрожащими знаками всё ещё светилось:

00-000-000-Ч1

доп. вложение

Сергей смотрел на строку “доп. вложение” и думал, что в нормальной системе дополнительное вложение — это запасной шнур, инструкция, наклейки или ненужная рекламная бумажка. Но нормальная система не доставляет человека через подсобку и не присылает ящики в отдел последствий.

— Можно вскрывать? — спросил Гронт.

— Нет, — сказала Мира.

Гронт кивнул.

— Хорошо. Тогда что делаем?

— Переносим в изолированное хранилище гильдии. Здесь слишком много людей, дерева, чернил и случайных решений.

— Случайные решения обиделись, — сказал Лекс.

— Пусть подадут заявление!

Гронт убрал руку с папки и показал на шкаф у дальней стены.

— Щитовой поднос под третьей полкой. Только третью полку не трогать!

Сергей автоматически повернулся к шкафу.

— Почему?

— Потому что там сыр.

— Сыр?

— Он дышит, — сказал Лекс. — И очень не любит зрителей.

Сергей решил не уточнять. День и так был насыщенным.

Поднос оказался тяжёлым, металлическим, с гильдейской печатью по краю. Его поставили на стол рядом с ящиком. Орвин передвинул пластины контура вместе с подносом, Мира следила за печатью, Гронт держал папку наготове. Сергею поручили не приближаться к ящику и не доставать бейдж.

Ящик переносили втроём: Гронт держал края подноса, Орвин — контурные пластины, Лекс поддерживал один угол и выглядел так, будто мысленно оформляет завещание. Печать никак себя не проявляла, только верёвка слегка натягивалась, а внутри что-то тихо щёлкало.

Они прошли в хранилище за кабинетом Гронта. Сергей уже видел эту комнату днём, но теперь она показалась более тесной — полки вдоль стен, запертые ящики, мешки с бирками, три бочонка под предупреждающей табличкой “Не катить”, стеклянная банка с чем-то серым, что медленно меняло форму. Слева действительно стояла полка с сыром. Сергей не смотрел на неё дольше, чем потребовалось для понимания, что сыр смотрит в ответ.

Ящик поставили в центр каменной плиты. Орвин разложил пластины шире и добавил ещё две из чемодана. Мира открыла папку.