Возврату не подлежит

— Сергей Котов, — прочитал мужчина. — Временный помощник регистратора жалоб.

— Предварительно, — сказал Сергей.

— Что предварительно?

— Всё.

Мужчина хмыкнул.

— Гронт Велий. Начальник отдела претензий, компенсаций и последствий. Хотя последние два года я в основном начальник последствий.

— Очень приятно!

— Врёте.

— Да.

Гронт вдруг улыбнулся. Улыбка вышла усталая, но настоящая.

— Хорошо. Что вы сделали с очередью?

— Ничего особенного — разделил по типам претензий.

— Зачем?

Сергей не сразу понял вопрос.

— Чтобы понимать, кто с чем пришёл.

— А раньше?

Лекс кашлянул.

— Раньше мы принимали по мере возможности.

— То есть кто громче?

— В основном да.

Сергей посмотрел на Гронта. Гронт посмотрел на Лекса. Лекс посмотрел в бланк.

— Не то чтобы это было официально, — сказал он.

Русалка в тазу подняла руку.

— А если я громко, меня раньше примут?

— Нет, — на автомате ответил Сергей.

Русалка опустила руку.

— Жаль.

Гронт задумчиво окинул взглядом самоорганизующуюся очередь и скрестил руки на груди.

— Вы откуда такой?

— Из «Коробея».

— Это где?

— Теперь уже не уверен.

— Что умеете?

— Принимать поставки, выдавать заказы, оформлять возвраты, работать с претензиями, искать расхождения, закрывать смену.

— Драться?

— Нет.

— Колдовать?

— Нет.

— Убегать?

— В обычной обуви — умеренно.

— Врать?

Сергей подумал.

— Клиентам — нет. Начальству — уклончиво.

Гронт снова улыбнулся.

— Почти наш человек!

Из очереди раздалось:

— Меня будут принимать или мне начать портиться?

Это сказала курица в руках старика. Зал замер, Сергей медленно повернул голову. Курица была рыжая, обычная на вид, если не считать маленькой синей ленты на шее и выражения лица. Да, Сергей не был уверен, что у куриц бывает выражение лица, но эта смотрела именно с выражением.

— Вы говорите? — на всякий случай уточнил он.

— Когда есть что сказать.

— Понятно.

— Нет, — сказала курица. — Вам пока нет.

Старик гордо прижал её к груди.

— Видите? Пророческий дар.

— Она всегда такая?

— После мага.

Сергей записал: домашняя птица, изменение свойств, спорная категория. Гронт ещё некоторое время понаблюдал за этим, потом сказал:

— Лекс, дай ему третий стол.

Лекс растерянно моргнул.

— Третий стол завален делами по северной стене.

— Развали.

— Там дела!

— Вот и будет ближе к работе!

Сергей поднял руку.

— Подождите! Я вообще-то пришёл на собеседование.

— Уже прошли.

— Когда?

— Когда русалка не затопила отдел.

— Это был критерий?

— Сегодня — да.

Гронт взял направление, поставил на нём печать и сунул Сергею обратно.

— Испытательный срок семь дней. Жалованье небольшое, но живыми. Питание не положено, но если герои оставляют еду после пиршеств, Лекс знает, где брать. Жильё не даём. Поручительство обсуждается после трёх дней без катастроф.

— Без чьих катастроф?

— Ваших.

— А если катастрофа была до меня?

— Тогда оформите правильно.

Сергей посмотрел на печать. Вот так, без фанфар и выбора пути, он устроился на работу в другом мире. Вчера он был старшим смены ПВЗ, сегодня — временным помощником регистратора жалоб при гильдии приключенцев. Рост карьеры был сомнительный, но по крайней мере тематически последовательный.

— У меня есть условие, — сказал Сергей.

Гронт поднял бровь.

— Вы в положении человека с тридцатью днями до депортации.

— Тем не менее! Мне нужно время, чтобы разобраться, как вернуться домой. И если сюда попадают вещи из моего мира…

Он осёкся. Гронт стал серьёзнее.

— Что значит “вещи из вашего мира”?

Сергей посмотрел на Лекса, на русалку, на гнома, на курицу, на барда, который пытался придумать рифму к слову “табурет”.

— Пока не знаю, — сказал он. — Но в Бюро сказали: след моего перемещения логистический. Складской.

Гронт не стал смеяться — это было уже хорошо.

Он взял с соседнего стола старую папку, полистал и вытащил оттуда бланк.

— Складской, говорите?

Бланк был пожелтевший, с заломами по краям. Внизу стояла печать: круг, башня и три расходящиеся линии. Сергей узнал её сразу. Не разумом, а каким-то странным ощущением внутри. То же неприятное царапанье, что у входа в Бюро. То же чувство, будто он смотрит на знак, который не должен иметь к нему отношения, но почему-то имеет.

— Что это? — спросил он.

Гронт пожал плечами.

— Старые формы, до моего времени. Иногда попадаются в архиве. Их никто не любит, потому что по ним нельзя понять, кто должен платить.

— Почему?

— Организации больше нет или она сменила название. Или её вообще никогда не было. В зависимости от того, какой отдел спрашивать.

Сергей осторожно взял бланк. Сверху было написано:

Претензия о повреждении имущества в результате внеплановой доставки

Ниже — пустые графы: Отправитель, Получатель, Объект, Место проявления, Сопутствующий ущерб, Статус возврата.

Последняя строка была перечёркнута чернилами, но Сергей всё равно смог прочитать:

Возврату не подлежит.

Он сглотнул.

— Сергей? — спросил Гронт.

— Да?

— Вы побледнели.

— Просто знакомая формулировка.

— У вас в мире тоже есть внеплановые доставки?

Сергей посмотрел на бланк, затем на свой бейдж и на очередь, где гном уже ругался с бардом о том, является ли песня имущественным ущербом, если после неё посетители ушли.

— У нас есть доставки, — сказал он. — А внеплановым обычно становится всё остальное.

Гронт забрал бланк и положил перед ним новую стопку.

— Значит, освоитесь. Начнём с простого.

— С простого?

— Деревня Нижние Крапивцы. Герои третьего ранга выполняли задание по устранению мантикоры. Мантикора устранена, сарай сожжён, телега реквизирована и не возвращена, коза пропала. Деревня требует компенсацию. Герои утверждают, что сарай мешал манёвру, телега была необходима для победы, а коза сама сделала выбор.

Сергей медленно сел за третий стол. На столе действительно лежали старые дела. Много старых дел. Очень много. Он взял чистый бланк.

— Коза была свидетелем?

Гронт и Лекс удивлённо посмотрели на него. Даже русалка в тазу перестала булькать.