Страница 64 из 91
Глава тридцать вторая
Кровь приливает к моим ушам, а щеки горят, смесь холода и предвкушения согревает меня насквозь:
— Хорошо, — я шепчу.
Я больше не хочу быть сильной с ним. Эта неделя была адом, когда он был под моей крышей, так близко, и все же я не позволяла себе приблизиться. Я не могу не бояться этого, чувствовать ту боль, через которую мне пришлось пройти тогда. Но я раздражаю себя той же мантрой, я могу отдаться ему, удовлетворить ту жажду, которую я испытываю к нему, и защитить свое сердце.
Я больше не та девушка.
Кажется, Кольту требуется мгновение, чтобы осознать, что я сказала, но когда он осознает, то сокращает расстояние между нами, его мощные руки обвиваются вокруг меня. Его глаза полны выражения, которое я не могу полностью определить, его улыбка широкая и беззаботная.
Несмотря на слои одежды, которые на мне, я чувствую его. Я чувствую связь с ним, как клеймо на моей коже, обжигающее, навсегда врезающееся в меня. Я поднимаю лицо, чтобы продолжить смотреть, но затем его рот обрушивается на мой и трахните меня… Здесь я чувствую себя как дома.
Мои воспоминания не отдают должное этому мужчине, не тогда, когда это лучше, чем я когда-либо могла вспомнить. У него божественный вкус, он ощущается как рай. Я встаю на цыпочки и целую его в то место, где я в него влюбилась.
Его щетина царапает мою кожу, а его язык скользит по моему рту с пылом, которому я соответствую. Я запускаю руки в его волосы, дергая их, пока они не выбиваются из пучка, и это просто вынуждает его углублять нашу связь.
— Я так чертовски сильно скучал по тебе, беда, — стонет он.
— Продолжай целовать меня, — умоляю я.
— Позволь мне отвезти тебя домой, — просит он, захватывая зубами мою нижнюю губу, отчего меня обдает жаром.
Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала это. Почувствовала прилив желания быть с мужчиной, почувствовала потребность. Это было тяжело, и я не была ни с кем другим.
— Итан, — стону я, вспоминая, где мы находимся.
— Черт, — ругается он, как будто тоже забыл.
В конечном итоге мы вообще не возвращаемся домой.
Вместо этого мы все сидим за большим обеденным столом, пока Торин подает ужин. Харпер играет с Итаном на одном конце стола, в то время как Ретт шепчет что-то на ухо Аррен, что заставляет ее покраснеть, а Кольт садится рядом со мной. Его рука лежит на моем колене, которое подрагивает от нервов. Наверное, я жду, когда упадет туфля. Жду вопросов и обвинений о том, почему я держала Итана в секрете от них, но они так и не последовали.
Кольт сжимает мою ногу, прежде чем наполнить мой стакан водой, а затем хватает бутылку красного с середины стола, чтобы налить мне.
Хотя Ретт и Кольт не разговаривали после их ссоры в гостиной ранее, враждебности тоже не чувствовалось, и даже если я не знала, что произошло между ними, я думаю, что бы это ни было ранее, это немного разрядило обстановку.
Приятно быть со всеми, не смотря на то, что мне казалось, будто я могу поджариться в любую минуту, но, возможно, это просто мои нервы говорят, а никак не они.
Я ожидала, что они разозлятся на меня, даже если это было совсем немного из-за того, что я держала Итана в секрете от них. Но я не столкнулась с ни граммом осуждения с их стороны.
— Хотя мне нравится быть со всеми рядом, — шепчет Кольт мне на ухо, — я не могу дождаться, когда отвезу тебя домой, чтобы поцеловать еще немного. Мне предстоит наверстать упущенное за годы.
Мои щеки горят.
— Кольт, — предупреждаю я себе под нос.
— Просто говорю, как есть, беда.
Это прозвище до сих пор заставляет мое сердце делать небольшой кувырок в груди. Но все было в порядке, я могла контролировать, насколько глубоко я позволю себе погрузиться в это.
— Но сначала мы тебя накормим, — продолжает он, — а потом я заберу тебя себе.
Я сглатываю и снова сосредотачиваюсь на комнате, обнаруживая, что Майя смотрит на меня с милой усмешкой. Она ничего не говорит, за что я благодарна, и затем мы все набрасываемся на еду, приготовленную Торином. Это так вкусно. Все, что я ела за последние несколько дней, было потрясающим на вкус, до такой степени, что я удивляюсь, как я вообще могла питаться разогретыми объедками и раменом. Я умела готовить, я любила готовить, но это было просто то, что я потеряла.
Во время еды льется поток разговоров и раздается общий смех, и даже Ретт и Кольт в какой-то момент вступают в шутливую перепалку, еще больше разрядив обстановку между ними, и к тому времени, когда мы собираем свои пальто и обуваемся, дневной свет исчезает и луна теперь сияет в чистом небе.
Я не уверена, когда облака рассеялись и угроза снегопада миновала, но это было, и теперь звезды мерцают на фоне бархатной черной ночи, шум океана — успокаивающее затишье, которое присоединяется к нашим шагам по замерзшему снегу на земле.
— Спасибо тебе, — шепчу я, надеясь не разбудить спящего Итана, который лежит в колыбели на руках Кольта, завернутый в одеяла, которые Аррен и Майя стянули вместе, чтобы согреть его перед возвращением домой.
Они были намотаны по всему его телу и вокруг головы, чтобы попытаться предотвратить озноб, который, казалось, помогал, потому что он ни разу не пошевелился.
— За что, малышка? — спрашивает Кольт, глядя на сына.
— За то, что привел меня сюда сегодня вечером, — вздыхаю я, — мне это было нужно.
— Все, что угодно, Несс, — он оглядывается. — Я дам тебе все, что тебе нужно.
— Мне не нужен мир, Кольт.
— Я бы отдал его тебе, если бы ты попросила.
Он отвечает так искренне, что в этот момент я действительно верю ему.
— Просто будь его отцом, — тихо говорю я. — Просто будь здесь.
Он кивает:
— Всегда.
Оставшуюся часть прогулки мы проводим в комфортной тишине, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на льду под ногами и не дать нашему сыну проснуться. Промерзшие до костей, мы возвращаемся в маленькое бунгало и забираемся внутрь. В доме тепло, благодаря тому, что Кольт починил бойлер, и мы проходим в спальню Итана, прежде чем кто-либо из нас даже пытается завязать разговор.