Страница 3 из 91
Глава Первая
За пять лет до
Несколько часов спустя...
Я всегда находила покой в темноте.
Просто есть что-то такое в том, как день перетекает в вечер, а затем в бархатистую ночь, это успокаивает нечто в моей душе. Я не могу передать вам, сколько времени я потратила на это, глядя на звезды, как будто могла сосчитать каждую из них, придумывая истории о том, как луна гоняется за солнцем, мечтая о возможности провести одно мгновение в присутствии золотой звезды.
В этом городе самые лучшие ночи, на этом крошечном острове тихо и так темно, что небо не загрязняется ослепительными белыми огнями, как на материке. А чернильная вода, окружающая нас, создает симфонию звуков, настолько успокаивающих, что кажется, будто это мелодия создана специально для души.
Мои пальцы скользят по темной воде, когда я свешиваю ноги с борта причала, вода холодит мою обнаженную кожу, но воздух теплый, а ночь тихая. Лодки лениво покачиваются на воде рядом со мной, а город позади спит, оставляя меня в блаженном одиночестве.
Для такого маленького городка здесь всегда многолюдно, но, полагаю, именно это поддерживает работу заведения. В городе нет ни души, которую я бы не знала. Я выросла здесь и провела последний двадцать один год своей жизни на этом острове, так что я познакомилась со всеми, пусть и мимоходом.
Задрав подбородок к луне, я вспоминаю недавний пляж и мужчину, который нашел меня лежащей на песке.
Он новое лицо в городе, чужое, но, тем не менее, приятное зрелище. Хотя я не встречалась с ним раньше, я слышала о нем от Грейс. Она часами рассказывала о Торине и его братьях, Эверетте и Колтене, но, хотя все были знакомы и с Торином, и с Реттом, Колтен оставался загадкой. До сих пор.
Я бросаю взгляд через плечо на недавно построенный дом у воды, который должен был навсегда стать домом Грейс с ее мужем и сыном. Свет выключен, но яркий серебристый свет луны отражается от окон первого этажа. Трагедия смерти Грейс и Лео сильно ударила по городу, она была моей подругой и человеком, который тоже вырос здесь, и потеря кого-то, кто был так близок к городу и к тому же так молод, потрясла нас всех.
Торин приехал в город несколько лет назад и никогда не уезжал после того, как встретил Грейс. Но теперь ее нет, и он останется совсем один в этом большом доме после того, как уедут его братья. Останется ли он вообще в городе теперь, когда у него больше нет ничего, что связывало бы его здесь?
Он тихий человек, порядочный, насколько я могу судить, но он всегда держится особняком, не то что его младший брат Эверетт, который громкий, очень громкий.
Я все еще смотрю в сторону дома, когда тень начинает двигаться. Дыхание застревает у меня в горле, когда силуэт мужчины направляется ко мне. Широкие плечи, небрежная походка, руки свободно опущены по бокам. Темнота скрывает его лицо, но я уже знаю.
— Привет, беда, — его голос подобен шепоту ветра летним днем, успокаивающей ласке, за которой хочется продолжать гоняться, но она огрубела по краям, став скрипучей и дымчатой.
— Беда? — я возражаю: — С чего ты это взял?
Он останавливается в добрых десяти футах от меня, все еще скрытый ночью, но достаточно близко, чтобы я почувствовала его глубокий мужской запах, что-то землистое и теплое.
С моей стороны абсолютно нечего отрицать, этот мужчина привлекателен до такой степени, что трудно думать. Темные, чертовски темные, прямо как ночь, его волосы темно-каштанового цвета, укороченные по бокам и оставленные длиннее на макушке, так что они по-мальчишески падают на лоб, темные, низко посаженные брови, а глаза такие карие, что их можно принять за черные. Его рот обрамляет многодневная щетина, а с мочки уха свисает единственное кольцо. Он намного крупнее меня, и то, что он стоит надо мной в этот момент, только заставляет меня осознать это еще больше. Он по меньшей мере шесть футов три дюйма против моих пяти футов пяти дюймов — с половиной, потому что половина считается — и широкоплечий, с мышцами, которые натягивают материал его рубашки, облегая каждый изгиб и впадину его тела.
— Я вижу, — его голос почти мурлыкает. — Уже поздно, почему ты здесь?
— Подумываю о том, чтобы поплавать в полночь, — лгу я, снова поворачиваясь к чернильной воде.
Я плавала в этих водах много раз, но никогда не была настолько глупа, чтобы плавать ночью в одиночку.
— Город спит, никто вокруг не видит меня обнаженной.
Он издает сдавленный звук, от которого мои губы растягиваются в улыбке.
— Не паникуй, — шепчу я. — Это всего лишь шутка.
Его ботинки стучат по доскам причала, приближаясь.
— Беда, — хрипло произносит он.
— Ты не отсюда, — заявляю я, — ты третий брат.
— Третий брат? — повторяет он, подходя еще на шаг ближе.
— Неуловимый, — драматично выдыхаю я. — Мы все встречались с Торином, и мы все, конечно, слышали Эверетта, но с тобой никто никогда не встречался. Люди сомневались, существуешь ли ты вообще, когда Грейс рассказывала о тебе и твоих братьях.
— Ну, я существую.
— Ты существуешь, Кольт, — мне нравится, как его имя ощущается у меня на языке.
Еще шаг, и он оказывается прямо у меня за спиной, тепло его тела прижимается к моему позвоночнику.
— Мои братья — единственные, кто называет меня Кольтом, — он говорит.
— Теперь и я тоже, — я полностью поворачиваюсь, скрещивая ноги на причале, пока он продолжает стоять, и поднимаю голову.
Он опускает подбородок и смотрит на меня, не двигаясь ни на дюйм. Я опираюсь на ладони:
— Итак, Кольт, о таинственный, чем ты занимаешься?
Несмотря на темноту, я клянусь, уголок его губ приподнимается в улыбке:
— Много чем, о чем я не могу тебе рассказать.
— Ты шпион? — я шучу.
Он не отвечает.
— Серийный убийца? — я продолжаю, как будто тишина не оглушает. — Просто чтобы ты знал, у меня много друзей, они заметят, если я пропаду.
— Парень? — настаивает он.
— Больше нет. Я слишком молода, чтобы быть связанной, — отвечаю я, пряча улыбку на лице.
Кокетничать забавно, но я не лгу. Я не хотела начинать что-то серьезное; мне всего двадцать один год, едва ли разрешено пить, и я понятия не имею, чем хочу заниматься в своей жизни. Этот сонный городок всегда был моим домом, мысль о том, чтобы покинуть его, пугает меня, но я знаю, что рано или поздно мне придется это сделать, хотя бы для того, чтобы понять, как могла бы выглядеть моя другая жизнь.