Страница 25 из 91
Глава двенадцатая
— В безопасности доберись домой, девочка, — кричит Кира, одна из девушек, с которыми я работаю, когда я направляюсь к двери.
— Ты тоже! — кричу я в ответ.
Запахивая пальто поплотнее, я выхожу на утреннюю прохладу. Путь домой был недолгим; я проделывала его так много раз в этот утренний час, что уже привыкла к этому. Здесь тихо, умиротворяюще. Ночное небо здесь не производит такого эффекта, как дома, на острове, звезды приглушены всем этим световым загрязнением, и даже луна, несмотря на то, какая она толстая и круглая, выглядит тусклой.
Я больше не получаю такого удовольствия от своих ночей.
Мои шаги громко раздаются на тихих в остальном улицах, эхом разносясь по дорогам, когда ветер шелестит листьями на деревьях.
Я почти дома, когда к моим шагам присоединяется вторая пара.
Я не останавливаюсь, но оглядываюсь назад, через плечо, чтобы увидеть фигуру, идущую за мной. Его шаги шаткие, он шатается влево и вправо, и я уже знаю, кто это.
Черт.
— Ванесссаааааааа, — произносит он мое имя, растягивая звук своим невнятным произношением.
Я ускоряю шаг и лезу в карман за телефоном, вытаскивая его только для того, чтобы обнаружить, что он разряжен. Двойной трах.
Но потом Патрик начинает бежать ко мне, и даже в своем пьяном состоянии он быстр. Страх заставляет мои ноги двигаться, и я срываюсь в спринт, размахивая ногами так быстро, как только могу. Но он все равно быстрее.
Его руки обхватывают меня за талию, и он дергает меня назад достаточно сильно, телефон выпадает из моей руки, а экран разбивается об асфальт.
— Куда ты идешь, красотка? — он что-то невнятно шепчет мне на ухо, от его алкогольного запаха меня почти тошнит.
— Отстань от меня, — я пытаюсь сохранять спокойствие. — Ты пьян, ты не хочешь этого делать.
— О, хочу. — он растягивает слова. — Я хотел этого весь гребаный семестр. Но ты много дразнишь меня и убегаешь.
— Патрик, — я хватаю его за запястья, пытаясь оторвать от себя, но не получается.
— Так что я просто возьму, — шепчет он. — В любом случае, это мое.
— Отстань от меня! — я громко кричу: — Помогите! Кто-нибудь, помогите мне!
Я разворачиваюсь всем весом, наступаю ему на ноги пятками и пытаюсь ударить его головой, но он не отпускает. Он швыряет меня к насыпи на краю тротуара, используя свой вес, чтобы повалить на мокрую траву.
— Отстань от меня! — я кричу. — Помогите мне!
— Заткнись на хуй, — рычит он. — Черт возьми, я хотел тебя так чертовски долго.
— Пожалуйста, — умоляю я, — пожалуйста, не делай этого.
Я чувствую себя такой чертовски беспомощной. Перед тем, как я покинула остров, Имоджин умоляла меня взять аптечку, булаву, электрошокер, я согласилась, чтобы успокоить ее, но так ничего и не взяла. Сейчас я сожалею об этом решении.
Руки Патрика опускаются к краю моего топа, дергая его, но мне удается удержать его, каждую секунду сопротивляясь его попыткам остановить это.
Этого не могло происходить. Мне нужно было, чтобы это прекратилось.
Страх и тошнота прокатываются по мне, но не важно, сколько я брыкаюсь, кричу и сопротивляюсь, он продолжает толкать, тянуть и дергать. Я чувствую, как моя кожа исцарапана камнями в грязи, чувствую, как на моих бедрах появляются синяки от того, что он придавливает их коленями и своим весом.
— Отстань от меня! — бесполезно кричу я, впиваясь в него ногтями так сильно, что чувствую влагу его крови, стекающую по моим пальцам.
— Тебе это понравится, — говорит он мне, — просто, черт возьми, перестань драться!
— По...
Мои слова обрываются на крик Патрика, когда его внезапно отрывают от меня. Он приземляется на спину, и мужчина быстро приближается, нанося один удар, затем два, затем три, его кулак попадает Патрику в лицо. Я слышу, как хрустят кости при каждом ударе, вижу кровь, покрывающую костяшки пальцев мужчины.
Я так застыла, что мне требуется секунда, чтобы увидеть, что Патрик больше не двигается.
— Ты убьешь его! — я бросаюсь вперед, обхватываю его руками, чтобы остановить следующий удар.
Мои глаза наконец-то видят его лицо, и я клянусь, весь чертов мир перестает двигаться.
— Колтен?
Кольт останавливается, выпуская руку, запутавшуюся в воротнике рубашки Патрика, и выпрямляется, темные глаза обшаривают мое лицо, прежде чем выражение его лица смягчается, и он говорит шепотом:
— Привет, беда.