Страница 24 из 91
В общем, он придурок. Но я слишком мила, чтобы прямо послать его на хуй. Я сомневалась, что он понял бы намек, даже если бы я сказала. Сколько раз девушка может сказать «нет», прежде чем он поймет, что ей это неинтересно? Я сбилась со счета, сколько «нет» я ему сказала.
— Привет, — ворчу я. — Что тебе принести?
— Ты знаешь мой заказ, — подмигивает он.
Кляп.
— Нет, не знаю, — кричу я в ответ. — Что тебе принести?
— Джек, — улыбка исчезает, сменяясь вспышкой раздражения, потому что я его не развлекаю, — ровно три кубика льда.
Я сдерживаю закатывание глаз и наливаю ему напиток, кладу лед, прежде чем передать его и взять наличные, которые он протягивает мне:
— Оставь себе, — он снова подмигивает.
— Я в порядке.
Я отдаю ему сдачу и иду дальше, но он следует за мной, разговаривая с клиентом, которого я пытаюсь обслужить:
— Позже будет вечеринка. Пойдем со мной.
Я едва улавливаю отданный мне заказ, но справляюсь и поворачиваюсь, чтобы выполнить его, игнорируя Патрика.
— Ванесса, детка, — кричит он, еще больше перегибаясь через стойку. — Ты меня слышишь?
— Я не собираюсь на вечеринку.
— Да ладно тебе, — дуется он, — перестань разыгрывать недотрогу, я знаю, я тебе нравлюсь.
— Нет, не нравишься, — я передаю напиток парням рядом с ним, и они бросают на него косые серьезные взгляды, что заставляет меня улыбнуться.
Отчаяние никому не идет на пользу.
— Просто позволь мне показать тебе, как хорошо нам могло бы быть.
— Патрик, я занята, — я говорю ему: — Пожалуйста, прекрати.
— Тогда попозже?
— Нет.
Он продолжает говорить со мной, но после нескольких минут притворства, что я его не слышу, и его раздражающих просьб он сдается. Хотя это будет не так-то просто. Он вернется, он всегда возвращается.
Следующие два часа я провожу, как всегда, занятая, пока бар не начинает пустеть, ребята из колледжа исчезают на вечеринку, о которой Патрик упоминал раньше.
Он все еще здесь, хотя и с некоторыми своими друзьями. Они все так пьяны, что едва могут сидеть прямо, их смех становится невыносимо громким теперь, когда музыку выключили на последний час.
Когда становится тише, мы начинаем закрываться, отмывая полы и убирая стаканы в стиральную машину. Я начинаю свой путь обратно к бару с подносом, полным чашек, только для того, чтобы быть остановленной на полпути. Патрик одного роста со мной, так что его лицо прямо перед моим. От него тошнотворно пахнет виски, и я чувствую исходящий от него запах пота.
— Извини, — вежливо говорю я.
Его рука опускается на мое бедро:
— Давай, — невнятно произносит он, — пойдем со мной домой.
— Нет.
Его лицо искажается от гнева, но он почти сразу разглаживает морщины:
— Перестань дразниться. Ты надела эти джинсы ради меня, не так ли? Ты знаешь, как сильно ты мне нравишься в них. Твоя задница выглядит так чертовски аппетитно, — он стонет.
— Отстань от меня, — говорю я ему, — мне нужно работать.
— Я буду ждать тебя.
— Я в порядке.
Мне удается вырваться от него и вернуться за стойку, где безопаснее. Свет становится ярче, и через пять минут вышибала объявляет о закрытии, и я никогда в жизни не испытывала такого чертовски сильного облегчения.
Оглядывая бар, я проверяю, сколько людей осталось внутри. Они медленно выходят, но прямо в углу сидит одинокий парень. Он просто сидит там, неподвижный, окутанный тенью.
И в нем есть что-то настолько знакомое, что от осознания этого у меня по спине пробегают мурашки. Скорее всего, это кто-то из группы, но я не могу отделаться от ощущения, что дело не только в этом.
Он нарочно сидит под углом, чтобы не попадать в свет бара, но я как будто чувствую, что он наблюдает за мной.
Что-то сжимается у меня под ложечкой, побуждая подойти, посмотреть, и я собираюсь это сделать, когда Патрик появляется передо мной.
— Хватит, — рычу я Патрику. — Мне это неинтересно.
Он открывает рот, чтобы заговорить, но меня спасает от того, что он собирается сказать, вышибала, который подходит и выпроваживает его, даже не сказав ни слова.
Странно, но я не вглядываюсь в это слишком пристально, когда мой взгляд возвращается в темный угол.
Но сейчас там пусто.
Странное чувство потери проникает в мои кости, как будто я скорблю о чем-то, чего у меня даже никогда не было.
И это просто напоминает мне о Кольте и обо всем том, чего у нас тоже не было.