Страница 28 из 251
— Не смотри, — прорычал я, когда обнажилась костлявая спина Роана. Когда Гранд-канцлер хлестнул той огненной лентой по его бледной коже. Пирок не послушался, дрожа в моей железной хватке.
Огонь встретился с плотью — раз.
Еще раз.
Тело Роана сгибалось под каждым жгучим ударом.
Запах горелой кожи ударил в нос, горло сдавило от воспоминаний, как Пах подвергал меня такому же жгучему наказанию, крича, чтобы я перестал плакать и взял контроль над чертовым пламенем, пока он превращал меня в месиво.
Я заставил себя смотреть, хотя маленький мальчик внутри меня хотел сжаться и закричать. Хотя все остальное во мне рвалось спрыгнуть с яруса и размозжить череп Гранд-канцлера кулаком. Это принесло бы больше вреда, чем пользы, учитывая, что силы неравны.
Опустошен.
К тому времени, как последний удар растворился, вся спина Роана стала красной, черной и покрытой волдырями, а его тело дрожало, когда он искал холодного утешения на полу.
— Какое разочарование, — прошипел Гранд-канцлер, поправляя рукава дымящимися кончиками пальцев. — Стражи, очистите его, а затем скормите антам. Да помилуют Создатели твою душу.
Я с трудом удерживал Пирока на ногах, пока члены Тройного Совета уходили через выход, а большинство других людей оставались смотреть, как стражи отцепляют кандалы Роана от сцены. Они пнули его, когда он упал, а затем поволокли прочь. Он боролся за каждый вдох, его очки остались лежать на полу. Одинокий, среди кровавого пятна.
— Успею ли я дойти до внешнего входа в городское логово? — прохрипел Пирок, в чьем голосе сквозили застарелый страх и мощная ярость.
— Не уверен, сколько времени займет этот ритуал очищения. — Толпа начала редеть, просачиваясь через многочисленные арочные выходы, пока мы смотрели на пустую сцену. — У нас нет другого выбора, кроме как оставаться в Цитадели и следовать за ними.
Пирок резко повернулся ко мне:
— Но он политически подставил тебя. И Ожоги. Вероятно, еще и войну развязал.
— Это не было его целью.
Он пришел сюда с самыми лучшими намерениями — защитить мой народ от будущих падений лун. Теперь его приговорили к смерти. Если бы я уделил ему внимание, которого он заслуживал в тот день, вполне вероятно, что он не был бы сейчас обожженным, избитым и волочимым на смерть. Это моя вина.
Пирок смотрел на меня, не мигая, челюсти были сжаты.
Я позволил частицам пламени Райгана подняться внутри себя. Почувствовал, как тепло покалывает под кожей, согревая воздух. Почувствовал, как в моих глазах разгораются угли.
Пирок с шипением втянул воздух, вырвался из моей хватки и осушил флягу тремя глубокими глотками — его рука дрожала от едва сдерживаемой ярости.
— Ладно, — прошипел он сквозь зубы, затыкая пробку. — Похоже, сегодня мы все сдохнем.