Страница 27 из 251
— Алхимик. Поскольку твои прочные ментальные стены делают наши песни истины бесполезными для отделения фактов от вымысла, ты ставишь нас в затруднительное положение. Ты хочешь, чтобы мы поверили в твою нелепую историю, однако остается фактом: тебя нашли в палате после того, как ты преодолел цепь рун, высеченных здесь эоны назад, чтобы защищать Книгу Пустоты.
Гранд-канцлер указал на других членов совета, поводя широкими рукавами.
— Мы единогласно считаем, что ты мог использовать одну из своих запрещенных техник Руни, чтобы спрятать книгу, и что она до сих пор находится у тебя.
— Это, блядь, притянуто за уши, — пробормотал Пирок.
Роан откинул голову, нахмурившись, и меня пронзило предчувствие беды. Он может быть непревзойденным в создании ментальной пустоты, но его лицо выдает каждую эмоцию. И я видел этот взгляд раньше.
Когда он искренне озадачен чьей-то невообразимой тупостью.
— С величайшим уважением… — Он выставил вперед руки, показывая кандалы — железо, испещренное рунической вязью. — Учитывая, сколько побоев я перенес, будучи брошенным в подземелье Цитадели, я бы воспользовался книгой, чтобы найти способ освободиться отэтого.
Я вздохнул. Остальные ахнули, а зал взорвался ревом и возмущенным скрежетом зубов.
— Освободиться?
— Идет против Совета?
— Он что, ждал, что с ним будут нянчиться после того, как поймали на краже нашего самого священного артефакта?
Гранд-канцлер взмахом руки призвал толпу к порядку.
— Для протокола: какова была причина твоего проникновения в палату?
Роан нахмурился:
— Уверен, причина вполне очевидна, учитывая мои многочисленные письменные запросы на ознакомление с непроявленными страницами Книги Пустоты.
— А-а, да. — Гранд-канцлер поднял с подставки рядом с собой сплющенного жаворонка — Мы получили твои настойчивые запросы. Но наш отказ был продиктован тем, что — говоря проще — любые непроявленные страницы были повреждены еще до того, как книгу нашли и поместили на хранение. А следовательно, они нечитаемы.
Роан скривил губы и переступил с ноги на ногу. Достаточно заметно, чтобы я понял: он пытается отвлечься от очередной конспирологической вспышки — его взгляд метался от одного канцлера к другому.
Не делай этого.
Не делай этого.
Не…
— В таком случае, конечно, не было никаких проблем с тем, чтобы дать мне посмотреть их, как я и просил, — ответил он, и я едва не выдохнул с облегчением. — Если, конечно, совет Трех не утаивает знания?
Черт.
— Богохульство! — Гранд-канцлер сжал руки в кулаки. — Мы бы никогда.
— Тогда как насчет этого? — Роан посмотрел в небо, подняв бровь — очень выразительный взгляд в сторону каменных арок, оседлавших Цитадель. Он пожал плечами. — Я стараюсь не верить всему, что срывается с губ вайфа, но, по-видимому, на этих арках появились новые невидимые руны, которые защищают это место от падения лун.
Зал ахнул, а я нахмурился.
Это что-то новенькое…
Гранд-канцлер побледнел, а мои брови поползли вверх, когда толпа разразилась потоком шепота.
Черт… Это правда.
Пирок наклонился ко мне:
— Дело дрянь.
У многих в этом зале есть семьи за воротами. Они разнесут этот слух. И как только весть о грядущем падении лун распространится, люди хлынут к Цитадели в надежде найти убежище за ее толстыми, переплетенными железом стенами. Будут бунты. Смерти. И во всем обвинят Роана.
Его будут охотиться до конца его дней… если он переживет суд. Что становится все менее вероятным с каждым словом, слетающим с его социально неадаптированного рта.
Еще один взмах руки канцлера заставил толпу замолчать. Его верхняя губа дрожала, когда он посмотрел на покрасневшего Сплетника Разума, который теперь плакал кровавыми слезами.
— Ты хоть немного продвинулся в том, чтобы взломать его ментальную пустоту?
Сплетник Разума пробормотал невнятное «нет», а затем повалился набок, свалившись со стула на пол.
Гранд-канцлер вздохнул:
— Тогда мы должны инициировать расследование с королем Кааном Вейгером чтобы установить, причастен ли он к этому злонамеренному акту.
Эти слова ударили меня под дых, как тяжелый кулак.
Пирок выругался, а я постарался убедиться, что стена, которую я возвел внутри нашего с Райган общего сердечного пространства, крепка и не подпускает его даже близко. Меньше всего мне нужно, чтобы он почувствовал опасность и ворвался в Ботайм.
— Повестка будет отправлена немедленно. Отказ от исполнения будет расценен как признание вины. Торговые лицензии будут аннулированы, а благосклонность Тройного Совета растает.
Роан окончательно лишился красок на и без того бледном лице. Он открыл рот, чтобы ответить, но после нескольких шепотов Гранд-канцлера по залу пронесся вихрь.
Роан упал на колени, хватаясь за горло, сухожилия натянулись.
Пирок с рычанием бросился вперед. Я придержал его за руку.
— Не надо, — прорычал я себе под нос. — Мы не поможем, если выдадим себя.
Гранд-канцлер встал, насмешливо глядя на Роана сверху вниз.
— По обвинению в государственной измене, учитывая твое намерение внести раскол в Совет и свергнуть нас с наших тронов, мы, Тройной Совет, признаем тебя…
Все члены совета подняли руки:
— Виновным!
— По обвинению во взломе палаты с целью кражи Книги Пустоты мы, Тройной Совет, признаем тебя…
— Виновным!
— По обвинению в препятствовании правосудию путем сокрытия важной информации в своем разуме мы, совет Трех признаем тебя…
— Виновным!
Создатели.
— Роан Ду Алак из пекла, — проревел Гранд-канцлер, произнося фальшивое имя, которое тот носил большую часть жизни, — теперь ты будешь лишен своих наград. Стражи!
Десять стражей с двойными бусинами выскользнули из стен, их белые глаза были устремлены на задыхающегося Роана. Они окружили его и сорвали пуговицы, выдирая их с мясом.
— Два из трех твоих преступлений караются смертью, — продолжил Гранд-канцлер, вонзив ледяной клинок прямо мне в сердце. — А за другое последует наказание огненным бичеванием.
Пирок покачнулся. Только моя крепкая хватка за его руку удержала его от падения.
Гранд-канцлер щелкнул крышкой своего приспособления, и между его пальцев заструилась огненная лента.
Мантию Роана разорвали в клочья, звук трескающейся ткани громко прозвучал в внезапной тишине.