Страница 29 из 251
Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние..
Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние районы Ботайма, следуя тем самым тайным путем, который я разведала еще до прибытия Рекка.
Этот город не похож ни на один из тех, где я бывала раньше. Он линеен лишь отчасти, напоминая нацарапанный лабиринт, прорытый в камне песочного цвета. Будто Булдер схватил охапку разнокалиберных древесных стволов и протащил их сквозь землю, прежде чем та застыла.
Некоторые проходы широки, как Канава в Горе, другие — совсем как этот: узкие безрамные переулки, срезающие путь между главными улицами. Они настолько тесные, что Утрису приходится идти боком, чтобы не застрять плечами.
Я останавливаюсь, чтобы заглянуть обратно в тонкую расщелину, и откидываю капюшон, позволяя слякоти коснуться кожи.
— Все нормально?
— Знаешь, — цедит Утрис, протискиваясь вперед, — он не выглядел таким уж огромным, но я искренне благодарен, что большая его часть осталась лежать на полу в «Бархатных объятиях»
Я бы поклонилась, но едва ли могу присвоить эту заслугу себе.
Мимо проносится птица-свиток — неестественно быстро. Я прослеживаю ее путь взглядом. За ней — еще одна.
Еще одна.
И еще.
Я хмурюсь, слушая далекий рев молтенмау, и холодная тяжесть внутри меня смещается, устраиваясь поудобнее.
— Держись ближе, — бормочу я, снова накидывая капюшон.
Утрис кряхтит, когда я проскальзываю за поворот у самого выхода из переулка. Я замираю, вглядываясь в главную улицу: высокие стены с прорехами окон, ржавые цепи, натянутые от края до края, прогибаются под тяжестью виноградных лоз.
Улица запружена порхающими птицами-свитками и потоком испуганных нуллов, спешащих в одну сторону. К Цитадели.
Некоторые сжимают свернутые свитки, другие прижимают к себе малышей — на бедре, на спине или груди к груди. Большинство несут мешки, набитые пожитками. Это тихая, суетливая толпа; люди то и дело бросают опасливые взгляды по сторонам, стараясь не выпустить из рук близких. Страх сочится из их широко раскрытых глаз и напряженных лиц.
— Стало хуже, — бормочет Утрис позади меня.
— В каком смысле?
— По дороге в Вельветовый Сног я видел лишь нескольких спешащих людей. А птиц-свитков сегодня куда больше обычного. Какие бы новости ни появились, они разлетаются быстро.
Холод ужаса вонзает когти мне в душу.
Я выхватываю птицу-свиток из воздуха. Бедняга бьется, рассекая мне пальцы бумажными краями, пока я не расплющиваю ее на ладони.
— Прости, малыш, — бормочу я, пробегая глазами по тексту. — Времена отчаянные…
Сестра, ужасные новости.
Предсказано падение нескольких лун, причем некоторые из них — прямо над Ботаймом. Часть города может превратиться в руины.
Брат Рикота (который сегодня писал протокол на суде) считает, что на арках появились новые руны, которые каким-то образом защищают Цитадель. Если слух правдив, я уверен, что Тройной Совет откроет ворота для части горожан. Нам нужно оказаться в начале очереди.
Поскольку дед был с синей бусиной, надеюсь, нас с девочками пропустят, ведь они еще не отмечены знаком или бусиной. То же самое касается и твоего нерожденного.
Мне велели держать это в секрете, но я не вынесу мысли, что могу потерять вас всех.
Пожалуйста, приходи.
Г.
Мое сердце падает, взгляд устремляется в небо, к множеству лун. В основном это Молтенмау, но есть и несколько Мунплюмов и Саберсайтов. Ода великой битве, произошедшей здесь много фаз назад.
Я вздыхаю, сворачивая свиток обратно. Не вижу смысла хранить секрет, если его знают уже все.
— Луна падает. Точнее, несколько.
— Что?
— Король сказал мне об этом раньше. До этого еще пятнадцать циклов, но не все в курсе.
Очевидно.
— Создатели…
Я выпускаю птицу, и она возвращается на свой путь.
— Говорят, на арках есть новые руны, которые защищают от них.
С трудом верится. Если бы Тройной Совет извлек подобные знания из Книги Пустоты, они бы уже поделились этим. Если только они не кривее ветки плачущей виспы.
Я подаюсь вперед, глядя вдоль улицы на те самые арки. Они выпирают из высоких белых стен, окружающих центр города, и запирают в клетку сотни огромных башен, похожих на сросшиеся зубы дракона, устремленные ввысь. Над ними с грохотом кружат яркие Молтенмау, а на их крыльях восседают стражники в белых доспехах, внимательно наблюдая за улицами вокруг Цитадели.
— Наверное, поэтому все так рвутся туда.
— Но под ними не хватит места для населения города. Даже близко.
— Нет. И к воротам хлынут не только жители Ботайма, если эта новость выпорхнет за пределы города.
А она выпорхнет.
Сама мысль о том, чтобы застрять в хватке этой гигантской бледно-каменной кандальной стены, пока атмосфера не успокоится, заставляет кожу покрываться мурашками. Ведь только членам Тройного Совета дарован дар слышать Создателей за пределами врат. Меры предосторожности, введенные после той войны, что усеяла небо над нами таким количеством лун.
Страх и все такое.
— Давай двигаться дальше. Чем быстрее мы избавимся от мяса у тебя на спине, тем скорее ты сможешь найти безопасное местечко, чтобы переждать.
— А ты? Что будешь делать ты?
Мои губы сжимаются в тонкую линию, а висок все еще покалывает от воспоминания о несостоявшемся поцелуе. И все это время память о Другой не дает мне покоя. Будто она всплыла со дна моего ледяного озера и улеглась на берегу, готовая разрезать мне ступни каждый раз, когда я ныряю туда, чтобы выбросить лишнее.
— Я еще думаю, — бормочу я и перехожу улицу, лавируя между обезумевшими людьми и снующими в воздухе птицами-свитками. Я точно знаю, чего яне буду делать.
Прятаться в милом, благополучном, уютном домике, пока Каан беспокоится обо всем мире, кроме самого себя.
Он сказал мне дернуть за складку, если он понадобится. Хорошо, потому что мне нужно, чтобы он не сдох.