Страница 24 из 66
— Да об этом белобрысом мужике, который повадился к вам захаживать! Нет-нет, послушайте меня. Когда директор переводил меня в курьеры… И, кстати, очень правильно поступил. Я заслужила. Хорошо, что вообще не уволил. Но сейчас не об этом. Так вот Витольд Максович сказал, что теперь я его глаза и уши: где бы ни находилась, должна всё видеть, слушать, запоминать. Если что, сразу к нему. Но! Тут дело такое тонкое, — она перешла на шёпот, приложила указательный палец к губам и на носочках подобралась к стулу рядом с Эммой, которая едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Я заметила в нескольких организациях одну и ту же странную тенденцию: они потеряли хорошие контракты, перешедшие к другой фирме; затем уволились несколько секретарей, а те, которые остались, получили выговоры, лишились премий и сидели в рыданиях. Ну, я-то лисой и подлезла к этим зарёванным. Дескать, что за беда приключилась? Слово за слово, да и вытянула информацию. Короче, этот Арсений подкатывает свои… простите. Оказывает знаки внимания секретарям, всячески подмазывается, цветочки дарит, шоколадки, коробочки конфет, слова там разные говорит, улыбочки, воздушные поцелуи, а сам осторожно и аккуратно добывает важные сведения о договорах, поставках, партнёрах. Даже умудряется фотографировать документы с грифом «коммерческая тайна». Как он это делает? Да легко! Пока какая-нибудь перезрелая клуша слюни на него пускает, он-то и выбирает момент, нависает над ней, видит экран, документы на столе, описи, номенклатуры разные, короче, всю корреспонденцию. Ведь вся информация в любой конторе проходят через приёмную, так? И у нас, как у всех… Где у этого шпиона камера, я не знаю, только потом эти организации проиграли свои тендеры, потеряли контракты, а его фирма их получила.
Довольная Раечка отодвинулась от Эммы, передохнула пару секунд и снова ринулась в бой.
— Вот я и думаю, что он к вам тоже решил подмазаться. Ведь наша компания начала работать с иностранцами, а если мы будем неаккуратны в своих действиях, то кто захочет с нами иметь дело? Перехватят у нас немцев и итальянцев, а Каролина Витольдовна столько времени на это потратила… У вас, конечно, никогда ничего на столе не остаётся, всегда закрытые документы, и монитор мгновенно переходит в режим сна с картинками. Я это заметила. Но предупреждён, значит, вооружён. Да?
Эмма кивнула, уже серьёзно прислушиваясь к Раисе.
— К тому же я решила приглядеть немного за этим… лазутчиком, — удовлетворённо поиграв бровями, продолжила доклад девушка-курьер. — Я много мотаюсь по разным местам города, в администрации даже бываю, во всяких, мягко скажем, отдалённых местах. И вот надо же, кого я увидела несколько дней назад входящим в гостиницу? Да не одного! А с той самой журналисткой, которая тут крутилась недавно. Он ждал её у входа, она приехала на машине, они вместе зашли внутрь. Гостиница всего на пять номеров. Знаете, для чего? Конечно, откуда вам знать. Эти номера снимают на час-два для утех, так скажем. А я что? Я дождалась эту парочку. Они появились через час, то есть весь обеденный перерыв они там кувыркались… Да-да, по внешнему виду всё ясно было.
— Раиса, — возмущённо перебила её Эмма, — тебе сколько лет? Ты ещё мала, чтобы такие слова произносить и рассуждать, как… боцман!
— Ага, конечно, и телевизор мне смотреть нельзя, когда целуются. Ну, что вы такое говорите? В нашем мире утаить ничего невозможно. Всегда правда вылезет наружу, и тайное станет явным, мне ли не знать! В общем, я потому и пришла, чтобы предупредить вас о непорядочном человеке, который хочет нас всех оставить без хороших контрактов; вас влюбить в себя, а потом безжалостно бросить. Вот! И директор вас жалеть не будет. Он справедливый, но строгий. Предателей выгонит вон. А вы хорошая, трудитесь, как пчёлка, даже по выходным. Мне вас жалко.
Раечка закончила свою речь совсем тихо и вздохнула. Секретарь тоже вздохнула, представив, сколько дел у этой девушки в течение дня.
— Спасибо, Раиса, за беспокойство и за то, что предупредила. Я буду ещё внимательнее и осторожнее. Но скажу тебе честно, у этого Арсения и не было шанса, чтобы я на него обратила внимание. Уж слишком он хорош, не в моём вкусе.
— Ооо… — округлив рот и глаза, только и смогла вымолвить девушка, смутно представившая себе вкус дамы без возраста и лоска. — Хорошо. Тогда я спокойна. Побегу дальше рысью курьера. Увидимся ещё сегодня. Принесу почту на регистрацию.
— До вечера, Раиса. Будь внимательна и осторожна.
— Я стараюсь!
Она встала, быстрым колобком домчалась до двери и выскочила в коридор, едва не сбив по дороге Деда, входившего в приёмную.
— Ой, простите, — пискнула Раечка.
— Да ничего. Смотри, сама осторожней, а то так нарвёшься на неприятности, — сказал начальник службы безопасности курьеру, а потом повернулся к Эмме. — Мне надо срочно к директору. Занят?
— Проходите, а то потом он уедет.
Когда Дед вошёл в кабинет к Миллеру, она, наконец, вынула из кармана то шуршащее, что передал ей Витольд. Это оказалась любимая белёвская пастила с ягодным вкусом в форме небольшой шоколадки. Сердце быстро скакнуло в груди. Эмма улыбнулась, ей было приятно.
Она не стала раскрывать обёртку, решила оставить любимое кисло-сладкое лакомство на вечер, чтобы наслаждаться им с горячим чаем. Пастила лежала перед ней на столе, напоминая о том, что Вито запомнил её привычку.
«Если бы сейчас кто-то спросил меня, не хочу ли теперь уехать из этого города, я точно отказалась бы даже думать об этом, — размышляла Эмма, беря в руки толстую канцелярскую папку с завязками, на которой ровным крупным почерком Каролины было выведено «Проект договора с итальянцами». — Так-так, значит Каро закончила переговоры с Паолой? Уговорила итальянку поработать в России? Иначе так быстро не перевели и не согласовали бы текст. Каролина молодец, добила дело до завершения. А мне надо подумать, как себя вести с этим местным Казановой, чтобы пока он не догадался ни о чём. И Вито поставить в известность, какими методами добывает себе контора Арсения объёмы работ на заводе. Хотя вряд ли тут можно на что-то повлиять. Ведь всё зависит от самих работников. Правильно сказала Раечка, клуши позволили их обмануть».
Тем временем в кабинете Миллера шёл разговор о журналистке. Дед был сосредоточен, когда докладывал руководству.