Страница 69 из 88
Глава 28. Круг
Персик они взяли без боя. Бои вообще закончились, остались лишь локальные очаги сопротивления. Стойко оборонялся один лишь восток, но Ширан, казалось, вовсе забыл про земли казнённого Валира. И это было верным решением: после захвата остальной Мурсии рано или поздно мятежники сдадутся, у них ведь больше нет королевы, нет знамени и нет смысла воевать. Иногда Баэрд думал, что если бы Ширан не казнил герцога Валира публично, оскорбив и напугав тем самым его подданных, Восток бы уже сложил оружие. Иногда верному псу казалось, что возмездие было далеко не самым разумным решением герцога.
Баэрд привык не сомневаться в своём хозяине, и эти мысли, новые для него, тяготили его. И, если бы дело было только в них одних, вице-адмирал давно бы выбросил предательские помыслы из головы. Но – увы.
Ирис умирала.
Он видел это явно. Девушка таяла, словно свеча. С каждым днём становилась всё худее и бледнее и давно перестала быть хоть сколько-то красивой или хотя бы очаровательной, сделавшись лишь подобием собственной тени. Она почти не выходила из комнат, показываясь только на церемониях, где её присутствие было необходимо.
Когда Исия отбыла на север с Джинаром, Баэрд обрадовался было, но его ожидало разочарование: Изиргир не отходил от невестки ни на шаг.
«Если бы что-то произошло, Ирис хотя бы написала записку с просьбой о помощи», – попытался сам себя успокоить Баэрд, но сердце грызла тревога.
Принцесса Лили тоже куда-то пропала. Впрочем, зима, холодно. Может, поэтому её вовсе перестали выносить?
А Бардик? Пёсику тоже холодно? Всё это было до крайности подозрительно.
Муренские войска месили снег копытами коней, превращая его в грязь, серые флаги беспомощно обвисли на древках, мундир стал мокрым и давил на плечи. А с неба всё сыпалось и сыпалось белым, словно кто-то разодрал небу брюхо. «Быстрей бы уже всё закончилось. Сухое тепло и перемена одежды – вот что для меня сейчас важно на самом деле», – мечтал Баэрд. Но вряд ли это ждёт его в ближайшее время: надо будет разместить войска в казармах, выставить караулы и прочесать город. Но прежде всего всё же – Китовый дворец.
«Вздёрну Гория на ближайшем дереве, если после отъезда Ксираты дворец не топили», – угрюмо решил Баэрд.
А вдёрнуть было бы вовсе не плохо. К удивлению вице-адмирала Ширан помиловал и советника, и полковника кавалергардов. Баэрд догадывался, что оба сыграли важную роль в пленении королевы-вдовы, и от этого вздёрнуть изменников рядышком ему хотелось ещё сильнее.
Меллерт встретил их верхом на белоснежной кобыле.
Королевскую площадь, очевидно, расчищали. Вероятно, не один раз, но вредный снег вновь завалил брусчатку. Баэрд с затаённым злорадством увидел, что белая шкура скакуна по самое брюхо заляпана грязью. И как только полковнику удалось сохранить чистоту мундира?
Бывший фаворит королевы выехал вперёд полка.
– Ваше Величество, приветствую вас! – провозгласил красавчик, улыбаясь и отдавая честь саблей. – Город счастлив вашему возвращению.
Баэрда перекосило и пришлось приложить усилия, сдерживая уголки губ, которые словно кто-то тянул вниз за верёвочки.
Сволочь! Омерзительная сволочь. Протухшая рыба, которая даже не догадывается, что давно смердит.
– Баэрд, – Ширан повернулся к нему, – отправляйся в замок. Мы прибудем туда после завершения всех церемоний. Позаботься о комфорте для моей супруги. И о надёжности темницы для пленницы.
Вице-адмирал сдвинул брови, не понимая.
– В Китовый дворец? – уточнил растерянно.
– В замок, Баэрд, в замок.
В замок Неупокоенных душ? Баэрд удивился, а потом вспомнил: в прошлый раз Ширан отдал предпочтение ему же. Молча ударил кулаком себя в грудь и развернул коня, радуясь приказу.
– Самозванку забери с собой.
Ксирату везли в тюремной карете – без окон, с замками на единственной двери. Предполагая, что герцог хочет казнить кошку публично, Баэрд этому не удивлялся. С небольшим отрядом он проехал на полустанок, проследил за погрузкой лошадей и людей, за тем, как конвой провёл закованную в цепи бывшую королеву в специальный отсек, собственноручно закрыл его на замки и, довольный обстоятельствами, прошёл в своё купе.
Жаль, что ехать недалеко.
Он снял мундир, вытащил ноги из сапог и выбросил вонючие портянки в растопленную металлическую печку. Насухо вытер потные, серые от грязи ноги и вытянул их поближе к теплу. Хотелось раздеться полностью, но сухая рубаха ехала в обозе, а снова надевать на тело мокрую было бы омерзительно, поэтому Бард лишь придвинулся поближе к печке и закрыл глаза.
Что ж. Всё возвращается на круги своя. И это, должно быть, к лучшему.
Сон сморил его тотчас, а когда Керг, рыжий денщик, разбудил господина, Баэрд не сразу поверил, что прошло уже порядка двух часов. Виски ломило, тело одновременно пекло и лихорадило. Пришлось выпить чего покрепче, прежде чем надеть всё ещё мокрый, неприятно тяжёлый мундир и отправляться руководить разгрузкой. Зато рубашка почти высохла прямо на теле.
Когда наконец измученные лошади вступили за стены неприветливого замка, с облегчением, кажется, вздохнули не только люди, но и животные.
Баэрду казалось, что его расплющивает, но он всё равно заставил себя обойти все помещения, стены, проверить конюшни, темницу и отдать необходимые распоряжения. Особенное внимание он уделил домику Ирис. Постоял, глядя на картины, нарисованные её рукой.
Когда-то, когда они поженились с Елисель эль Диар, Ирис по душевной доброте передарила свой домик новобрачным. И сейчас, вспоминая об этом, Баэрд почувствовал давно забытую нежность. Ширан не отдавал дополнительных распоряжений, но – а где ещё жить ослабшей королеве? Не в ледяных же стенах?
Круглые печки в домике, облицованные расписной плиткой, Баэрд растопил собственноручно: ну их, этих гвардейцев, вдруг что-нибудь повредят. Ко времени, когда огонь охватил короткие чурбачки, прибыли первые слуги – ещё на станции вице-адмирал распорядился о наборе, и дальше пошло веселее: просушить одеяла, простыни, привезти новые подушки, растопить громадную печь на кухне и приготовить обед. Замок, казалось, ожил. Над крышами заметались клубы дыма.
Последними Баэрд проверил комнаты и кабинет герцога. Здесь уже тоже вовсю трещали дрова, а на отогревающихся стенах проступила изморозь.
«Всё, – подумал вице-адмирал, – нужно отдохнуть».
Ушёл в собственную комнату на первом этаже башни, кое-как запихнул в печку охапку дров, поджёг и не раздеваясь – сил не было – рухнул на топчан.