Страница 65 из 88
Изумлённый, он вошёл в развалины родового замка демонов. Это проделки Изиргира? Было бы неплохо поговорить с братом. Намерения Пятого князя не были понятны Южному герцогу, но сейчас Изиргир был единственным, кто защищал Ирис от Юрга. Мягко, ненавязчиво, но только благодаря ему девочка до сих пор не была растерзана и изнасилована самым жутким образом.
Ширан поднялся по потрескавшимся, проваленным ступеням и вдруг увидел мать, прикованную к стене. Застыл, не в силах двинуться из-за сердца, забившегося так, что он задохнулся бы, если бы был во плоти. Душу полоснуло ужасом и болью.
Он моргнул, и морок снов рассеялся. Пустая башня, проржавелые цепи, пробитое окно... Крохотная темница, озарённая багровыми всполохами ожившего Людоеда. Прошлого уже нет. Даже во снах.
Однако было поздно: Ширан всё вспомнил. Всё то, о чём забыл ещё в детстве.
Рычащую, исходящую золотым ихором мать, её пузырящуюся вонючую кожу. Бешеное лицо отца. А, главное, себя. Он будто со стороны услышал детский крик и мольбы: «Пощади! Папа, не надо!». Увидел тщедушное тельце ребёнка, повиснувшее на руке герцога Асбранта. Почувствовал слёзы и сопли, хлынувшие из носа. И ощутил страх. Жуткий, сумасшедший ужас, от которого в детстве писался по ночам.
Вот только сейчас это он был Асбрантом. Это в его руках был хлыст из просушенной бычьей кожи, усеянной мелкими металлическими колючками. Это он бил мать наотмашь. Это в его глаза смотрели глаза насмерть перепуганного мальчика.
«Я брежу», – подумал Ширан.
Это был бред. Обычный кошмарный сон, ничего особенного. Однако понимание этого было неважно. Герцог смотрел в некрасивые зарёванные глаза мальчишки, и душу выжигала боль.
– Не надо! Папа! Убей меня, не её…
Ширан попытался проснуться, но не смог. Попытался выйти из кошмара, но грани у сна не было. Тогда он бросил бич и присел на корточки. Смотреть на слёзы самого себя, давно забытого, оказалось невыносимо.
– Тише, – прошептал он, обнимая рыдающего ребёнка, – тише. Я её больше не трону.
Никогда и никто не жалел его, и сейчас Ширану вдруг стало бесконечно жаль маленького Дана. Он знал, что этому мальчику никто не поможет. Ему придётся самому преодолевать свой страх и взрастить в себе ненависть, силу и ярость.
Мальчик уткнулся ему в плечо, захлёбываясь рыданиями. Ширан закрыл глаза, положил ладонь на мокрые, слипшиеся волосёнки и погладил их.
– Тише. Дан, тише. Слёзы и крики не помогают, лишь расходуют силы.
Но малыш не слышал, и Ширан продолжал гладить его, а потом подхватил лёгкое тельце, не тяжелее, чем у щенка, и вышел. Прочь из этой башни, до сих пор наводящей на него первобытный ужас. Прочь из замка, который он никогда даже не пытался вернуть.
– Ты станешь сильным, Дан. Однажды ты одолеешь всех своих врагов и станешь самым сильным.
Огромные чёрные глаза заглянули в его лицо.
– И тогда меня полюбят? – прошептал мальчик, всхлипывая.
Душу ошпарило болью.