Страница 64 из 88
Глава 25. Мальчик
Ширан стоял и смотрел, как струйки дыма, пахнувшие горечью, поднимаются к небесам. Злоба разжала капкан, стиснувший было его сердце.
В конце концов… А чего он ещё ожидал от Ирис? Он ведь всегда знал, что она слаба. И времени ей вырасти не было. Нет, оно было – те месяцы, которые герцог провёл в изгнании, но принцесска предпочла потратить их на бесплодные сожаления. Даже плен у Гора не закалил её, не заточил естественную ненависть души, ненависть, которая могла бы стать стержнем.
Ширан попытался представить другую Ирис, сильную, целеустремлённую, не такую изнеженную и слабую, как сейчас. Ведь для того, чтобы искать пути достижения цели, необходимо сначала определиться с самой целью. Что он хочет получить из Ирис в итоге?
Верную соратницу? Да. Что-то вроде Баэрда, только женского пола…
И воображение, усиленное миром снов, нарисовало другую Ирис. Гордую и холодную королеву, просчитывающую ходы наперёд, способную постоять за себя и…
Эта «другая» Ирис кивком головы отослала «старую» Ирис прочь. Ширан почти наяву (насколько это можно было говорить применительно ко снам), увидел, как палачи тащат плачущую девочку на эшафот.
– Нам с тобой она не нужна, – спокойно объявила «новая» Ирис.
Ширан оглянулся на неё, посмотрел в бесстрастные голубые глаза, холодные как лёд на горе князя Ниалира. Эта Ирис не ошибалась. Не металась в сомнениях. И… не нуждалась в его защите так остро, как та.
И он отверг её.
«Моей силе нужна её слабость», – подумал потрясённо. Ему нравилась вот та девочка, именно та: плачущая, глупая, смешная и ранимая. Та, что, повинуясь страху и раскаянию, обнимала его колени, смягчая неумолимую злобу. Та, что в великодушно подаренном ей домике капризничала и пыталась уязвить своего хозяина. Та, что остро нуждалась в нём, несмотря на то, что сама отвергала.
– Тогда что не так? – прошептал Ширан.
Почему все его усилия, все продуманные планы закончились крахом? Он ведь всё просчитал, он явился в нужный момент и…
Герцог шёл мимо груд всё ещё переливающихся жаром углей, в которые превратился сад, и думал. Времени на размышления не было, но… если прежний план завершился поражением, нужно было придумать новый, а для этого необходимо было найти ошибку в старом. Невыявленные ошибки имеют свойство повторяться, он это знал.
Поначалу задача казалась Ширану простой – слабым звеном в его многоходовой интриге, очевидно, была Ирис. Вот только… что это меняло? Можно было бы уничтожить это препятствие, и тогда ничто больше не стало бы препятствием его силе… Но мир без забавной девочки не нравился герцогу. И всё же именно так и следовало поступить, если другого выхода он не найдёт. Ширан знал, что он – хранитель Севера от демонов, и это – его главная задача, а Ирис… бонус. Приятный и драгоценный, но не обязательный.
И всё же разум искал другой выход.
«Как можно жить в постоянном страхе?» – горько спрашивала девочка.
Но ведь в этом и был смысл. Ещё тогда, когда глупая принцесса фыркнула на него прилюдно в тронном зале, бросив дерзкий вызов, Ширан понял: это лечится страхом. Будет бояться – не станет дерзить. Страх – универсальное лекарство. Ни одно животное никогда не будет повиноваться человеку, которого не боится. Ласка и страх – два непременных условия власти. И поначалу всё происходило именно так: Ирис сломалась довольно быстро, стала бояться его больше всего на свете, а потому и ласка из его руки принималась с благодарностью. Какое-то новое платье или ничтожное улучшение быта делало пленницу счастливой – Ширан видел это. И, дав ей возможность прочувствовать, что значит его благосклонность, снова ломал всё, снова рождал страх. Ведь именно так дрессируются самые строптивые звери.
Иногда собственные эмоции брали верх, и Ширан позволял ей что-то вне чётко продуманного плана, позволял женщине, предназначенной ему в супруги, капризничать и проявлять норов, но всё это было достаточно безопасно, в заранее продуманных границах.
И вдруг – первый по-настоящему ощутимый удар: бегство Ирис к врагу. Девочка умело воспользовалась тем, что её дрессировщик расслабился, и неожиданно для Ширана обвела его вокруг пальца, чего, конечно, не случилось бы, если бы он настолько не расслабился.
Наказание последовало незамедлительно и, что приятно, Ширану даже не пришлось для этого напрягаться для этого. Девочка получила урок от Гора, правильный урок, и отчётливо усвоила: идти против мужа – себе дороже, мир полон врагов, а защитник от них только сам Ширан.
Тогда, на берегу Варгова озера, когда она так искренне рассказывала ему о своих страхах, обидах и вообще чувствах, он понял, что настало время удлинить поводок. Это важная часть дрессировки, когда животное подготовлено к тому, что с него снимут узду, но, став свободным, всё равно продолжает слушаться.
Это – завершающий этап, после которого ты уже можешь знать наверняка, что тебя не предадут. Побоятся предать в любых обстоятельствах.
А тогда, что же пошло не так?
Ирис боялась его, очевидно боялась. Он стал богом её мира, самым могущественным из всех. Даже сейчас, после всего свершившегося, девочка не сомневалась в его мнимой силе сокрушить демонов. Но если так, то как она могла предать его?
Это невозможно. Это противоречило всей науке дрессировать.
И ещё: почему ему так больно? Ширан не привязывался к людям. Он воспринимал их всех, как фигурки в его игре, бесконечной игре с демонами, а потом и за власть в королевстве. Но и власть в королевстве была лишь этапом в войне с демонами. Если фигурка подводила, он просто оценивал, как поступить разумнее: исправить её или уничтожить. Глупо страдать из-за неудачного хода или фигурки, вышедшей из строя.
А сейчас он страдал. Глупо, по-человечески. И уже не злость – боль переполняла сердце.
«Ты же говорил, что тебе всё равно, люблю я тебя или нет» – «Я солгал».
Ширан шёл и шёл. Его мир покраснел и треснул от боли. «Всё же, я – человек, – угрюмо думал полудемон, – во мне слишком много человека. И эту слабость нужно уничтожить. Или она уничтожит меня».
И вдруг увидел Йошындар. Это было странно, потому что другие сны, кроме бывшего домика для Ирис, перед Шираном были закрыты: он уже пробовал проломиться в сны Баэрда.