Страница 63 из 88
– … транспортный пункт, – хмыкнула Кси. – Однако Ширану пришлось срочно отступать, и он не успел закрепиться как следует.
Меллерт поразмышлял. Недолго. Обернулся к Горию:
– Велите мне подать свежего жеребца. Моя королева хочет этот город, и я считаю честью преподнести ей желаемое.
Ксирата рассмеялась. С Меллертом было необыкновенно легко: он не был политиком, интриганом – да, но не политиком. Лёгкомысленный, немного сумасшедший, словно не человек, а ирбис. Расточительный бретёр, идущий по жизни пританцовывая. Из тех, кто легко бросит тебя и отправится на поиски приключений, не испытывая ни малейших угрызений совести, но не из тех, кто наносит удар в спину в многоходовой комбинации.
– Вам нужно отдохнуть с дороги, друг мой, – возразила ему.
Меллерт пожал плечами:
– Ваша улыбка – лучший отдых для меня.
– С репутационной точки зрения было бы лучше, если бы войска повела Её Величество, – заметил Горий, как будто про себя, ни к кому не обращаясь конкретно.
Полковник присвистнул и вдруг просиял:
– Моя королева, если вы желаете принести в этот жалкий городишко победу, позвольте сопровождать вас.
Ксирата задумалась.
Она не была не сторонницей сражения полководца в первых рядах. Руководить всегда необходимо из безопасного места. Гибель солдата это гибель солдата, гибель военачальника – поражение армии. Но… Горий прав: иногда присутствие короля на поле битвы вдохновляет войска. Да и численное превосходство её армии…
Посмотрела в блестящие глаза воодушевлённого Меллерта. Засомневалась было:
– Будет ли это безопасно…
Но – бездна! – как давно она не сражалась по-настоящему!
Лицо полковника сделалось серьёзным.
– Если моя королева пожелает, я пойду и возьму этот город. А если моя королева сама хочет его взять, я не допущу, чтобы и пылинка села на её мундир.
– Решать только Вашему Величеству, – мягко отозвался Горий. – Но я бы всё-таки посоветовал поднять свой рейтинг в войсках. Ширана знают, как коварного и опытного полководца. Люди боятся.
«А я для них – чужачка, да ещё и женщина», – подумала Ксирата, заканчивая невысказанную мысль советника. Кивнула.
– Трубите. Мы выступаем.
Что ж, как ни крути, война – это всегда риск. И лучше уж рисковать, когда он минимален.
Штурм действительно дался легко, всё происходило настолько стремительно, что уже часа через три-четыре копыта королевской лошади цокали по брусчатке улицы, мимо каменных домов с наглухо закрытым ставнями. Позади слышались выстрелы – гвардейцы королевы добивали защитников. Город молчал, словно выжидая чего-то.
Счастливый Меллерт скакал рядом с Кси, и та любовалась воодушевлением на лице своего воина. Кажется, война для полковника тоже была игрой, лишь игрой, в которой смерть – не более, чем досадный проигрыш.
Азартный. Это плохо, но… так упоительно!
– Моя королева, – восторженно объявил Меллерт, – этот город ваш. И весь Юг скоро падёт к вашим стопам.
Он остановился и, обернувшись к отряду, выхватил саблю, салютуя.
И тогда прозвучал грохот. Улица содрогнулась, уходя из-под ног, и какая-то сила швырнула лошадь со всадницей об стену. Кси взвыла от боли, прострелившей ногу, но не услышала собственного крика. В ушах гудело, мир дрожал, потемнел и словно загустел. Кобыла тотчас поднялась на дыбы. Она явно ржала, но Кси ничего не слышала. Свист пули – тоже не услышала, почувствовала лишь, как мир под ней рухнул и забился, обжигая невыносимой болью.
– Меллерт! – закричала королева. – Меллерт!
Выхватила нож и ударила смертельно раненное животное в горло. Выкарабкалась из-под туши, сама не зная как. Поднялась на четвереньки и увидела, что улицу затянуло дымом. Дом позади неё рухнул, очевидно, взорванный динамитом, и от кирпичных обломков паром поднималась пыль.
Ксирата оперлась на саблю и двинулась обратно, к своим людям.
Негодяи-муренцы! Подлые негодяи! На что они рассчитывают? Сейчас её кавалергарды успокоят лошадей, проберутся через завал и спасут свою королеву. А кираса на её груди и островерхий шлем кирасира на голове предохранят пока от намеренного или случайного попадания пули.
Королева, шатаясь, вскарабкалась на кирпичи, моргая от красной пыли, и увидела, что улица пуста. А потом сквозь гул в ушах услышала сигнал отступления. И только тогда поняла, что её предали. И продали, очевидно.