Страница 57 из 88
Глава 22. Осколки
Ширан услышал призыв и вновь шагнул в сон. Сад всё ещё догорал, небо было чёрным от смога. Ирис герцог нашёл стоящей на коленях на дне высохшего озера, предательница склонилась над чем-то грязным.
– Как ты посмела меня звать? – прорычал Ширан.
Она оглянулась. В её лице не осталось ни кровинки, в голубых глазах, окружённые тенями, застыли отчаяние и страдание. Ирис вдруг бросилась к мужу и обняла его, прижавшись и дрожа всем телом. Зубы её стучали. Ширан грубо отшвырнул её, но Ирис сцепила пальцы на его спине замком.
– Прости меня, – зашептала отчаянно.
– Нет.
Он схватил её за волосы, отрывая от себя, однако Ирис только прижалась к его груди ещё крепче.
– Прости, Ширан, – умоляла, а потом вдруг сползла и уткнулась лицом в его ноги.
Даже во сне он почувствовал, как от её слёз ткань штанов становится мокрой.
– Лживая шлюха, – зарычал в бешенстве.
Взял обеими руками её голову и попробовал оттолкнуть. Ирис перехватила его руки, поцеловала ладонь горячими сухими губами и прижалась к ней мокрой щекой.
– Ширан… они их всех уничтожат, – зашептала осипшим от рыданий голосом. – Всех. Людей. Лили. Пожалуйста. Помоги.
Он расхохотался. Зло и резко.
– Неужели до тебя, наконец, дошло, девочка? – процедил и наклонился к ней.
Ирис запрокинула лицо, всматриваясь в глаза мужа. И в его сердце вновь вонзилось острое жало боли. Какие же у неё красивые и лживые глаза! Даже сейчас, когда лицо распухло от слёз, и нос красный и сопливый.
– Ширан, – зашептала она, – я… Послушай меня, я знаю, что ты меня не простишь. Хорошо. Это твоё право. Пожалуйста, спаси остальных. Пожалуйста!
Вот же… дрянь! Он стиснул её горло, Ирис задохнулась, распахнула рот, силясь вдохнуть.
– Заткнись. Я предупреждал тебя.
И отбросил её от себя прочь. Она упала в кучу ещё горячего пепла, задышав часто-часто, закашлялась, буквально захлебнулась кашлем.
– Ширан! – прохрипела.
И сердце захлестнула боль. Герцог закрыл глаза, пытаясь взять эмоции под контроль. Но больше всего ему сейчас хотелось позволить себе их выплеснуть, разгромить мир, разорвать неверную жену на клочья, и, дрожа от ярости, он процедил:
– Давай, скажи мне, что не изменяла. Солги и, клянусь, я даже поверю, пожалуй.
– Нет.
– Не изменяла? Не влюбилась в моего брата, не…
Ширан ухмыльнулся. Сука. Лживая предательница.
– Влюбилась. И сейчас люблю его, – вдруг тихо призналась Ирис.
Он бешено глянул на неё. Щёку конвульсивно задёргало.
– Уже не боишься меня? Напрасно.
Ирис сидела, бессильно опустив руки, и смотрела на него.
– Боюсь, – прошептала дрожащим голосом. – Очень. Всегда боялась. И сейчас. Но демонов боюсь ещё больше. И только ты можешь спасти всех, Ширан. Я знаю.
Дура.
– Ты отдала моё имя Юргу, – безэмоционально напомнил Ширан.
Ирис всхлипнула. Её рот по-детски искривился, а нижняя губа задрожала. Ирис прикусила её и заморгала часто-часто, пытаясь прогнать слёзы.
– Я не знаю, что делать, – рвущимся, как бумага, голосом призналась она. – Скажи мне, Ширан. Я всё сделаю.
Ему вдруг стало смешно. И он снова рассмеялся, уже без прежней злобы, но я ядом презрения.
– А что ты можешь, девочка? Ты могла просто сохранить мне верность. И сохранить тайну моего имени, доверенного тебе.
Он подошёл, хрустя углями, и присел рядом с ней. Убить её? Может быть, это было бы правильно. Вот только что это изменит? Ирис вытерла ладонями глаза и снова обняла мужа, ткнулась в его шею.
– Я влюбилась, Ширан, – прошептала ему. – Знаю, ты не поймёшь. Я не должна была… я и не хотела…
– Зачем ты мне говоришь об этом?
– Можешь презирать меня. Хесс стал единственным светлым мигом в моей жизни. Прости. Я не выдержала…
Ширану захотелось задушить её. И душить долго-долго, наслаждаясь тем, как лживые глаза вылезают из орбит.
– А как же Лили? – спросил он.
Злоба вновь поднималась, захватывая сердце.
– Я люблю Лили. Ширан, я люблю нашу дочь. Это то, что ты мне подарил по-настоящему. Но Лили… она маленькая, она нуждается в моей защите. Рядом с ней я должна была быть сильной. Но иногда я не выдерживала. Гибель Эйва… Ксирата и…
– Хесс – слабак. Ты искала в нём защиты, девочка?
– С ним я чувствовала себя в безопасности, – совсем шёпотом ответила Ирис.
Ширан со свистом выдохнул. Она была так глупа, что у него не хватило зла.
– Я был твоей силой, – устало напомнил он. – Я, не Хесс.
И услышал её смех. Горький, больной, но смех. Отстранил, заглянул в лицо. Голубые глаза сухо блестели, нежные губы обметала лихорадка.
– Ты сильный, Ширан. С тобой рядом можно было никого не бояться. Вот только как перестать бояться тебя? И как можно жить в постоянном страхе?
– Плохое оправдание, Ирис. Не убедительное.
– Прости.
Она закусила и без того искусанную, кровоточившую губу, и Ширану стало не по себе. Это же, должно быть, очень больно, когда зубы вонзаются в такую нежную плоть.
– Перестань, – приказал он.
– Я не пытаюсь оправдать себя…
– Губу перестань кусать.
Ирис непонимающе глянула на него. Облизнулась и тут же сморщилась, видимо, задела языком ранку.
– Ширан, – зашептала снова и ткнулась было в шею, скрывая лицо, но он не дал, взял лицо в руку, зафиксировав напротив глаз, – Ширан, пожалуйста. Пощади. Не меня, нет. Мне всё равно, что ты со мной сделаешь. Я всё заслужила. Я была плохой королевой, плохой сестрой и женой. Обещаю, я… я никогда больше не пойду против тебя. Я буду тебе рабыней, игрушкой, куклой для битья. Всем, кем ты захочешь. И буду тебе благодарна. За всё. За удары плетью, за… за всё. Только спаси их.
– Кого?
– Лили. Людей. Моё королевство. Пожалуйста.
Его поразил её безжизненный и одновременно твёрдый голос.
– Поздно. Уже слишком поздно. Я любил тебя, Ирис. Я не желал причинять тебе зла. Я пришёл из-за моря, чтобы помочь тебе и отомстить за тебя твоим врагам. Тебе просто нужно было быть верной.
Она закрыла глаза, и он снова разозлился. Зарычал:
– Смотри на меня.
Ирис послушно открыла веки. Её глаза были мокрые.
– Прости, – беззвучно прошептали губы.
Ширан подхватил жену на руки, и её голова упала на его плечо.
– Ты меня не любишь? – сухо спросил он.
– Нет. Прости.
– Уходи, – приказал герцог. – Уходи и не возвращайся больше.
– Ты говорил, что не простишь мне одну лишь физическую измену, – торопливо заговорила она. – Ширан, ты говорил, что тебе наплевать, кого я люблю и…