Страница 47 из 88
– Моха, дочь твоего отца, я, Елисель эль Диар, дочь великого Айтонаса эль Диара, зову и призываю моих предков, чьи кости покоятся на Северном континенте. О, великие предки! Мои отцы и деды, прадеды, прапрадеды, им же несть числа. Придите и возьмите сестру мою Моху под своё покровительство, да будет она вам в дочь и праправнучку. Наделите её силой своей и помогите в её борьбе.
Она была уже готова к тому, что Моха обидится. Или пошлёт её с орочьей грубостью, но та вдруг просветлела, часто-часто заморгала ресницами, и Лися увидела на чёрных глазках настоящие слёзы.
Серьёзно?
– Моя не сметь просить это, – прошептала Моха, хлюпнув носом. – Моя не знать, как благодарить сестру…
«Да пожалуйста, мне несложно», – чуть не брякнула Елисель, но прикусила губу. Насмешки могут уничтожить любую сакральность.
– А предки по мужу считаются твоими предками? – полюбопытствовала задумчиво.
Не стоит критиковать чужих богов – это она поняла уже давно.
– Конечно, – ответила орчиха уверено.
– Ну тогда я тебе дарю ещё и предков супруга. А там воины были ого-го!
И Елисель повторила выдуманные слова, только уже обращаясь к предкам князя Изиргира. И Моха – расцвела. Когда девушкам принесли ужин, она громко потребовала, чтобы их освободили, ведь узы неизбежно приведут к затеканию мышц. Захватчики отказались, и Моха разбушевалась так, что к ним снова пришёл Сарг, чтобы разобраться с проблемой. Выслушал, поскрёб гладкий подбородок, цэкнул.
– Твоя сбежать.
– Клянусь за себя и своих людей, что до поединка никто из нас не убежит, – по-орочьи провозгласила Моха, и пленниц освободили.
Елисель немного взгрустнула от излишней поспешности подруги. Но данное слово обратно забрать было уже невозможно.
– Достоуважаемый Сарг, – сказала она, пытаясь подражать торжественности Мохи, – мой род принял твою противницу, теперь принцесса Моха – моя сестра, а мои предки – её предки.
Орк бросил быстрый взгляд на пленницу. Та торжествующий – на него.
– Моя плюёт на род твоя, женщина. Моя зарезать один род, моя зарезать другой род.
– Тогда тебе, о великий вождь, может и бог моего рода не повредит? – вкрадчиво уточнила Лися.
– Бог твоего рода?
– Металлическая птица. Предки моего мужа молились ей о победе, но… если ты, о великий вождь, опасаешься бога моего рода…
– Птица?
– Да, та, что спит, пойманная, у вас на площади.
Сарг разразился тирадой, в которой, бия себя в грудь кулаком, заявил, что ни один бог не совладает с Отцом и Матерью. «Ну и чудненько», – решила Елисель. Она смогла даже убедить орка в необходимости совершения ритуалов.
– Чем он тебе не нравится? – спросила Моху, когда вожак величественно удалился. – С одной стороны, он молодец, сильный мужчина, с другой… Ты могла бы им рулить, это несложно.
– Он убить мой род!
Елисель задумалась:
– Он такой старый? Ты говорила, что была ребёнком.
– Его отец, но это не важно. Глупый белый кукла! Какой разница, он или его отец?
Лися всмотрелась в разгневанные глаза и кивнула:
– Не хочешь, не настаиваю. Дело твоё. Но ты ему нравишься.
И услышала сердитое фырканье.
– Варг сказал, что всё понял, – прошептала Аарха, нырнувшая в помещение. – Завтра он всё сделает.
Елисель легла, зарылась в одеяла и закрыла глаза, пытаясь рассчитать, сможет ли воздухолёт поднять их обеих. «Наверняка Моха не тяжелее герцога Ширана». Она прикинула формулу веса тела в зависимости от высоты, ширины и прочих габаритов, а потом распахнула глаза и уставилась в темноту. Можно ли быть уверенным, что плотность тела орка такая же, как у человека? Без плотности даже точно посчитанный объём не даст вес…
– Аарха, – зашептала Лися, – ты знаешь плотность тела орков? Моха тяжелее Ширана?
Йотпа завозилась в изголовье, захихикала:
– Нет. Я и плотности тела Ширана не знаю, девочка.
– А вес?
– И вес, – фыркнула старуха. – Когда я его поднимала на руках в последний раз, он весил куда легче тебя. Но было это много-много лет назад.
Она принялась рассказывать что-то из детства Южного герцога, и Лися, наконец, уснула.
Утром Елисель вышла на площадь. Посёлок кипел жизнью: до момента, когда солнечные лучи нагреют поверхность, надо было многое успеть Кто-то возился с тлёй – носил в загон срубленные кактусы на еду, кто-то ремонтировал кровлю. Женщины таскали воду из колодца. Мужчины возвращались из кузницы. Воздухолёт уже готовились вынести наружу, и Лися поняла, что это за стук стоял ночью: орки соорудили леса и помост над стенами, потому что по-другому металлическую махину вынести за город было невозможно.
Она подошла и стала наблюдать, и сама не заметила, как включилась в процесс. Перезакрепила блоки, до хрипоты спорила с седым орком, за что цеплять верёвки, а потом тащила воздухолёт вверх по трапу.
«Не взлетит, – думала с отчаянием, – нет, Моха будет тяжелее Ширана… И вряд ли вообще влезет на сиденье…». Впрочем, это всё ещё не было доказано, и надежда оставалась.
Когда потная и перепачканная в песке и пыли Лися вернулась к домику, то застала подругу за тренировкой: орчиха прыгала, размахивая ножами. Елисель села и стала смотреть. Потом достала блокнот и принялась зарисовывать положения. «Всё дело в пропорциях», – размышляла она.
– Риш придёт в полдень, – зашептала Аарха, вскарабкавшись на спину княгине. – Сказал, чтобы воздухолёт поставили перед чёрной скалой. Он заберётся внутрь, а затем выскочит, и у вас будет около минуты, чтобы залезть. Винт он сам крутанёт.
«И погибнет», – подумала Лися.
Ей стало грустно. Риш будет прикрывать их отступление, но вряд ли сможет выжить. А ещё ему придётся стать варгом, а это значит, что вернуть человеческий облик он уже не сможет.
Она очнулась от того, что стемнело. Подняла голову, изумлённая. Неужели вечер?
– Моха? Солнце что, уже село?
Орчиха, блестя потом, подошла, вытерла струйки со лба.
– Людоед.
Лися не сразу поняла, что она имеет в виду. Людоед извергается? Наверное, он был где-то далеко, раз небо заволокло пепельными тучами, но земля не трясётся. Этот вулкан находился неподалёку от крепости Йошиндар – родового замка князя Изиргира.
С вечером пришли плотные сумерки, и орки разожгли костры вокруг арены. Сарг с бубном бесновался перед камнем с подозрительными тёмными потёками. Его родичи тоже выплясывали хоровод.
– Почему камень? – деловито уточнила Лися.
Моха оглянулась. Выражение её лица красноречиво говорило о решительности.