Страница 46 из 88
Глава 18. Кости предков
Поглазеть на них вышел весь посёлок. Пока пленниц вели между глиняными стенами, на них сверху взирали воины, когда подруги миновали третьи ворота и вышли на площадь – сбежались и женщины, и дети, и старики. Елисель впервые видела столько орков. Впрочем, до встречи с дозорными она вообще не встречала зеленокожих. Никого, кроме Мохи.
Орки перешёптывались, переговаривались, перекрикивались, и в их рокотанье Лисе чудилось то ли слово «предательство», то ли – «пирожок», на их языке они звучали очень похоже для людского слуха. И, конечно, «человечка». Ну куда ж без этого? Всё-таки Елисель была единственным представителем своей расы среди туземцев Южного континента. Точнее, стала им после того, как Ширан со своими людьми покинул Огненные земли.
На круглой площади перед домами она увидела металлический остов воздухолёта, закрытый грубой рогожей. И, забыв обо всём на свете, шагнула к нему, дотронулось рукой до металла, который уже нагрелся. Её грубо отпихнули копьями.
– Моха, – прошептала Лися, оборачиваясь к сопленнице, – Моха, это же он…
Но подруга смотрела не на неё.
К ним приближался громадный орк, чью широкую грудь украшало множество ожерелий из зубов, а бёдра – юбка из скальпов. В руке мужчина держал высокий посох, увенчанный обтёсанным камнем. Чёрные гладкие волосы были собраны в длинный хвост, под золотисто-зелёной, насыщенного тинного оттенка кожей бугрились мускулы, а нос был пробит резной костяной палочкой. От пальцев к шее, по груди и по спине шли плотные узоры татуировок.
– Здравствуйте, где вы его нашли? – спросила Елисель, потрясённая до глубины души.
– Бррындырг… – торжественно начал было громадный орк, но Моха резко перебила его:
– Сарг, говорить на общий язык.
– Твоя пришёл умереть, принцесса Моха? – вежливо поинтересовался орк-предводитель.
Лися догадалась, что это – либо вожак, либо король, либо шаман орков.
– Моя пришёл убить твоя, Сарг, – возразила Моха.
Сарг ухмыльнулся, ощерив торчащие кривые желтоватые зубы.
– Твоя бросать вызов? Моя услышать наверняка?
– Моя бросать вызов, – гордо ответила Моха и сбросила с себя своё ожерелье прямо в песок.
Орк снял своё и накинул поверх:
– Моя принимать. Глупый принцесса умереть.
Толпа взвыла, засвистела и заорала на все голоса.
– Могучий орк Сарг боится принцессу Моху? – деловито уточнила Елисель.
Орк схватил её за воротник и вздёрнул вверх, рыча.
– Моя просто спросить, – прохрипела Лися. – Мы устали, голодны и пить хотим. Если ты не боишься, то надо как-то уравнять силы, тебе не кажется?
Орк выпустил девушку, и Елисель не удержалась – упала на песок и закашлялась.
– Сарг говорит, – провозгласил мужчина, – свободный народ слушать. День. Ночь. Моха отдыхать. И жрать. И пить. Солнце сесть. Моха ходить на бой. Сарг убить Моху.
– Человечка моя, – заявила Моха.
Дальше все перешли снова на орочий, и Лися с трудом разобрала, что её всё же не убьют. А когда их привели в какой-то дом и оставили одних, спросила:
– Ты принцесса? Расскажешь, что тут происходит?
Угрюмые орки притащили вяленую тлю и тлиное забродившее молоко, проконтролировали, чтобы пленники поели, а затем связали обеих девушек и оставили. Дом внутри оказался не таким уж и тесным – шагов десять в диаметре. Постель лежала прямо на тростниковом полу, по центру которого круглел люк. Возможно, под землёй были ещё помещения – Елисель этого не знала. Окошки – узкие горизонтальные прямоугольники – обеспечивали вентиляцию, но не обзор, и располагались под самой крышей. Толстые глиняные стены спасали от жары.
– Мой племя, – устало ответила Моха.
И рассказала свою историю.
Моха была дочерью правителя орков. Её старший брат должен был наследовать власть, но однажды во время обеденной сиесты, когда вся семья, удалившись в подземные спальни, спала, Сарг со своей семьёй напал и вырезал всех, кроме маленькой Мохи – той удалось бежать.
– Поэтому ты жила у Изиргира?
– Он подобрать меня. Спасать. Моя умирать от голод и жажда.
– Поэтому они говорили о предательнице? – прямо уточнила Лися.
– Орки не служить демоны, – проворчала Моха и отвела глаза.
– А если ты убьёшь Сарга, ты заберёшь его титул? Станешь вождём племени?
Орчиха пожала плечами.
– Или меня убить. У Сарг есть род.
Ну да, это только в сказках победитель получает всё.
– Аарха, – зашептала Елисель, – пробегись по посёлку, послушай. Не знаю, что нам может помочь, но вдруг услышишь что-то интересное. И ещё. Посмотри, что там с воздухолётом. Ну, насколько сможешь.
Новости, принесённые Аархой, радостными не были: орки жаждали крови, и все были уверены в победе Сарга – опытного воина и предводителя. Единственной светлой вестью было состояние воздухолёта: ступня тролля не задела мотор, а хвост любознательные и мастеровитые орки восстановили.
Не хватало только горючего… Ну и… свободы. Хотя бы немножко. И простора, ведь с площади самолёт не взлетит, ему разбег нужен.
Все поединки орки проводили за городом и обставляли их торжественно, с ритуалами. Уже с утра на алтарь Отца и Матери возлили жертвенную кровь. Орки не признавали никаких иных богов, кроме собственных предков, поэтому самым ужасным в убийстве своей семьи Моха искренне считала разорение родового алтаря и сожжение костей её предков.
– А зачем? Чем им кости-то помешали? – изумлялась Елисель.
– Пока они целый, род не уничтожен, – поясняла орчиха. – Теперь у меня нет защиты.
«Кроме твоих клыков, мышц и оружия», – подумала Лися, но не стала возражать. В конце концов, чем помощь скелетов хуже помощи Восьмерых и сцепленных пальцев?
– Значит, поединок не честный? А тогда… Слушай, ты должна потребовать уравновесить силы.
План, который придумала Елисель, хромал на все два колеса, но… Это было лучше, чем ничего. К тому же просчитать его было бы совершенно невозможно. Для того чтобы предугадать, орки должны были обладать информацией о наличии разумной йотпы, варга и… ну да, и кое-что понимать в воздухолётах.
Слушая Лисю, Моха только качала головой:
– Моя проиграть. Моя не мочь победить Сарг.
– Почему?
– У него род. У моя нет род.
Елисель приводила всё новые и новые аргументы, но Моха не воодушевлялась.
– Отдай ей своих предков, – посоветовала Аарха.
– Что?
Йотпа хмыкнула выразительно и принялась чистить усики. Елисель посоображала минуту-две, а потом фыркнула и придала лицу серьёзное выражение: