Страница 44 из 88
Глава 17. Ардрындрыж
Елисель проснулась от того, что кто-то закинул на неё ногу, и эта нога оказалась слишком тяжёлой. Вывернулась из объятий Риша и встала. Костёр давно погас, но пепел ещё играл переливами углей. Старой крысы Аархи, дежурившей по ночам, видно не было, но разглядеть в рассветных сумерках серую шкурку было бы и невозможно. Моха ушла проверять силки. Каждый вечер, перед тем как лечь спать, орчиха расставляла их, а утром, задолго до восхода, проверяла и потом варила еду из пойманных жертв. Нойса тоже охотилась, только без силков.
Вот уже две осьмицы компания двигалась по чёрным лавовым плоскогорьям в Мёртвые земли. И с каждым днём живых душ вокруг наблюдалось всё меньше, Аарха становилась всё беспокойнее, а Моха сильнее и сильнее замыкалась в себе и грубила Ришу. Сейчас же Лися с варгом остались наедине. Зато здесь, под ледниками было не так жарко, и вода встречалась чаще.
Встав на колени, Елисель вгляделась в лицо мужчины, с которым спала. Оно было беспокойным: веки подрагивали, губы подёргивались. Лися отвела тёмную прядь, прилипшую к бледному лбу.
Не Эйв… Лицо не его. Но тогда, почему у неё с каждым днём росло ощущение близости? И это чувство было именно узнаванием, а не знакомством.
«Духовный близнец? – подумала Елисель в который раз. – Или это просто я тоскую из-за смерти Эйва? Когда скучаешь по кому-то, он тебе и видится?». Ответа не было. Девушка наклонилась и поцеловала Риша в губы. Погладила по заросшей щеке.
– Что ты делаешь? – хрипло спросил варг, не открывая глаз.
– Ты мне нравишься, – призналась Елисель. – Мы идём по этим дохлым землям, и, может быть, наши кости останутся здесь. Моха сказала, что граница мира живых совсем близко. И, знаешь, как-то не хочется тратить время на этикет и условности.
Риш открыл веки и посмотрел на неё. Глаза его мерцали в сумраке.
– Не хочу, чтобы ты ко мне привязывалась, – хрипло пояснил он. – Ты и так потеряла отца своего сына. Если я погибну, тебе снова придётся это пережить.
Елисель рассмеялась, пожала плечами:
– Я уже привязалась, Риш. При чём тут поцелуи? Что они изменят? Если ты умрёшь, мне будет больно и без них. Но шанс, что мы погибнем оба, высок и…
– Всё. Близость изменит всё, – серьёзно заявил варг. – В моём мире нет брака. Волк побеждает соперников и ухаживает за волчицей, пока она не показывает ему согласие. А когда он уже оседлал её, то их союз становится браком. Нам не нужны ритуалы и клятвы, просто после…
Он запнулся.
– Я, наверное, не должен о таком говорить…
– Продолжай, – велела Елисель с любопытством. – Это интересно.
– Переспав с тобой, – прямо заявил Риш, – я буду воспринимать тебя, как свою самку. Это значит, что попытка других самцов претендовать на тебя станет для меня вызовом. И, если мы оба выживем, ты готова будешь к этому?
– К чему?
Елисель хмыкнула и села, обхватив колени левой рукой-культёй.
– К тому, что ты наш секс воспримешь, как нечто большее? Так это твои проблемы, Риш, не мои. Отец моего ребёнка переспал с половиной женщин королевства и ни к одной из них не относился, как к супруге. И он не стал для меня мужем после того, как мы зачали сына.
– Мои проблемы, – кивнул Риш и поднялся. – Тогда скажи мне, женщина, если проблемы только мои, для чего они мне нужны?
– Для разрядки? Я же слышу твои стоны, когда ты спишь, чувствую поцелуи, и… ну, ощущаю твою эрекцию, честно признаться.
– Понял, – буркнул Риш.
И ушёл за хворостом.
В самом начале пути назад искатели драконов угнали козла из орочьего стада, Елисель сочинила повозку с шатром на ней, и двигаться стало намного удобнее. Да и ночевать не на земле – тоже приятнее. Лися, посмеивалась, отправилась проверять козла, и, обнаружив, что с рогатым всё в порядке, пошла в сторону ловушек. Там, на камне, сидела Моха и снимала шкурки с добычи: йотп и кроликов.
– О, щедрый улов, – воскликнула девушка, подходя к орчихе.
Моха сумрачно глянула на неё.
– Твоя ждать сын, – буркнула угрюмо. – Моя ждать постель. Дракон ждать пожрать. Зачем мы здесь, скажи?
– Чтобы дракон нашёл пожрать, – хмыкнула Лися.
– Не смеяться. Ничуть, – рассердилась орчиха.
– Не знаю, а мне смешно. Слушай, Моха, в последние дни у тебя плохое настроение. Ты не хочешь сказать, что случилось?
Но та не ответила, молча прикрутила шкурки к другим таким же, вонючим и кровавым, болтающимся на её поясе. Хотя Моха и очищала их песком, предварительно выскоблив ножом, их запах всё равно оскорблял обоняние. Риш рычал, утверждая, что вонь непременно приведёт хищников на их след, орчиха огрызалась, и в целом будни экспедиции протекали ритмично.
– Моя настроение хор-рошая!
Тем временем вернулась Аарха, вскарабкалась цепкими коготками по штанам княгини, взобралась на плечо и зашептала, щекоча ухо усиками:
– Посёлок, впереди посёлок. Я не подходила близко, но слышала лай собак и видела дым костров.
Елисель не сильно обнадёжилась. Она достаточно прожила на Южном континенте, чтобы понимать: разумные живые существа скорее угроза, чем помощь. Но ведь это могли быть, например, гномы?
– Моха, пойдём в разведку? – весело спросила подругу. – Посмотрим, кто такие. Вдруг у них есть что украсть? Козла там, одежду или… воду?
К воровству Лися давно научилась относиться лояльно. Грабить путники никого не грабили, но подворовать что-нибудь толковое зазорным не считали. Даже Риш смирился. И этой брезгливостью он тоже напоминал Эйва: чистоплюй-принц, а не хищный варг. Впрочем, когда Риш подавил свой протест, осознав, что жизнь его спутников зависит и от этого тоже, то, неожиданно для всех, с такой сноровкой украл козла, что Елисель даже невольно зауважала профессионализм хищника. Да и козёл оказался превосходный – сильный, крепкий – загляденье.
– Ну… – Моха убрала широкий нож в ножны.
Убрала тушки в мешок, забросила его на плечо: поход в селение мог закончиться и неудачей, а еду терять нельзя в любом случае.
Девушки двинулись вперёд, Аарха на плече Лиси задавала направление. Шли долго, уже рассвело, и мир наполнился цветом. За Риша Елисель не тревожилась – она оставила ему условленную букву «О» из камушков на чёрном песке. Это означало охоту, под которой, в случае, когда участие в ней принимала сама изобретательница, подразумевалось именно воровство.
Собак они услышали издали.
– Воровать надо ночь, – прошипела Моха.
– Или день, – возразила Лися. – Когда начнётся пекло, все попрячутся.