Страница 43 из 88
– Клубничное? – сузил глаза Ниалир.
– Ну, после закончившегося персикового, клубничное – на втором месте для меня.
Пятый князь накапал овальчики теста и запрыгнул на столик рядом с плитой.
– Персик, конечно, заменить ничто не может, – взгрустнул и вытер выступившую слезинку кончиком хвоста. – Тут ты, о Величайший, прав.
– Я про твою супругу.
Изиргир живо оглянулся:
– А… ты про это? Ну тут куда проще, чем с персиковым вареньем: красивых девушек много, заменить проще. А персик… понимаешь, тут мало просто его сварить, тут нужна особая рецептура. Не каждое персиковое варенье достойно такого названия…
«Он пытается убедить меня, что не любит. Надеется, что отпущу? Но ведь проще убить…». Ниалир прикрыл глаза, принюхиваясь. Однако назойливый запах жареного теста перебивал ароматы эмоций.
– Где твой сын, Пятый князь?
– Вышел погулять.
– Ему полгода. Он уже научился ходить?
Изиргир пожал плечами, скинул оладушки в миску из разноцветного стекла.
– Демонёнок, – пояснил снисходительно и налил новую порцию. – Дети так быстро растут! У тебя были дети, о Величайший? Не рекомендую, очень уж хлопотно. Да ты угощайся. Если варенье и сметана тебе не по душе, могу порекомендовать сгущённое молоко тли. Специфичненько, но, может быть, тебе понравится?
И он заботливо поставил перед гостем тарелочку в незабудочках, креманки с вареньем, сметаной и бежевым чем-то, не очень симпатичным на вид. Забросил в тарелочку пару оладушек. «Как она может всерьёз любить такое ничтожество?» – удивился Ниалир. Он с брезгливым недоумением наблюдал, как Пятый князь смакует оладушки, макая их в розовое варенье, и с аппетитом проглатывает.
– Юрг, Четвёртый князь, вошёл в Ширана, – заметил вполголоса.
– Да? То есть, я был прав, и Ириска всё ж таки владела именем? Ах, какая коварненкая девочка, ты скажи! А ведь упиралась до последнего. Вот за что она так со мной?
– Ты должен отправиться к Юргу и помочь ему с Ирис Белокурд. Если человечка умрёт или сбежит, ответишь ты.
– Это жестоко, мой повелитель. Человечкам свойственно болеть и умирать, – опечалился Изиргир.
– Я сказал.
Пятый князь выключил печь, снял сковородку, проглотил оладушки с неё прямо так, опрокинув их в горло. И жадно глянул на тарелку гостя.
– Ты не против, о Величайший? Если ты не любишь оладушки… Это, конечно, дурной тон, ты, Повелитель, мой гость…
– Не люблю.
Ниалир поднялся. Изиргир проглотил его оладьи, скинул фартук. Облизнулся длинным раздвоенным языком. Прижал пятерню к груди:
– Твои слова – мои уши.
Потолок под ними треснул и распахнулся. Пятый князь раскрыл кожистые крылья.
– Кто такая Елисель эль Диар? – вдруг спросил Ниалир.
– Моя супруга, – удивился Изиргир. – Возлюбленная всем моим сердцем, огонь моих чресл и отрада очей моих.
– Это ложь. Твоя супруга – метаморф.
Пятый князь поднял бровки домиком и жалко моргнул.
– И здесь обман. О, эти женщины! Вам имя – вероломство.
И взлетел, стремительно превращаясь в чёрную кляксу на голубом небе.