Страница 19 из 88
В зале повисла враждебная тишина. «Как же он… добр… и великодушен». Душу Ирис затопила глупая благодарность, а в сердце расцвела нежность.
– Вот такая у нас королевская справедливость! – прорычал Жердаль.
– Я выступаю на стороне обвинения, – вдруг объявил Баэрд. – Герцог Хесс, принимаете ли вы мой вызов?
Ирис снова подавила желание обернуться и возмущённо уставиться на пса.
– Принимаю.
«Но он же ранен!» – чуть не закричала королева.
– Полагаю, в связи с раной герцога суд Восьмерых стоит отложить, – вместо крика проговорила ровным голосом.
– Герцог ранен, а я не спал три ночи подряд. К тому же со мной не занимались лучшие мастера фехтования. Так что наши возможности равны, – возразил Баэрд.
– Ваше Величество, если позволите, мы не станем откладывать поединок, – поддержал его Хесс с неожиданной прохладой.
У Ирис не было выхода. Её решения ждали. Враждебность в зале сгустилась так, что, казалось, её можно было резать ножом и накалывать на вилку.
– Да будет суд богов.
«И пусть Хесс его убьёт, – злорадно подумала королева. – Пусть Ширан станет одноруким!».
– Мы можем пройти во внутренний двор, – предложил Баэрд.
– Можно прямо здесь, – Хесс скинул плащ, оставшись в мундире.
Вице-адмирал насупился и опустил взгляд, уставившись на носки собственных сапог:
– Всё же стоит выйти. Сабля может зацепить зрителей…
Герцог подошёл к Ирис, взял с её стола мелок, которым подсчитывали голоса присяжных в тех случаях, когда были присяжные, вернулся и начертил на полу круг достаточно большого диаметра.
– Тот, кто выйдет за черту – проиграл, – заключил весело.
Вернулся к Ирис и положил мелок на столешницу. Королева всё же выдержала – заглянула в его лицо и коснулась ладонью пальцев, ещё не выпустившие мел.
– Вы уверены? – шепнула совсем-совсем тихо, почти беззвучно.
Сейчас Хесс заслонял её от других участников заседания, и она позволила своему лицу отобразить то, что было на сердце: тревогу и радость. И синие глаза вспыхнули от удовольствия. Хесс озорно улыбнулся и подмигнул ей. Вышел в круг, вынул саблю и замер в дуэльной позе:
– Да будет суд прав! – провозгласил торжественно.
– Да будет прав суд, – повторил Баэрд, тоже вынимая саблю.
«Если бы боги творили правосудие, – угрюмо подумала Ирис, – в мире не было бы столько зла и несправедливости. И Ширан не смог б убить моих родных». Она закуталась в мантию, чтобы не дрожать так очевидно. Впрочем, никто и не смотрел на неё – общее внимание сосредоточилось на противниках: лёгком, изящном Хессе, казавшимся танцором, и неуклюжем, квадратном Баэрде. «Хесс должен победить, Хесс – искусный боец, его обучали лучшие», – думала королева.
Герцог слегка ударил саблей по сабле врага и вдруг перешёл в яростную атаку. Клинок засверкал вспышками молнии. Баэрд пятился, отбиваясь.
– Хорош защитник, – проворчал муж злобно. – Ну конечно, драться с сыном герцога…
Ирис проигнорировала его слова.
Почти на самом краю Баэрд вдруг упёрся, позволяя Хессу танцевать вокруг и отражая его выпады. Ирис поняла, что пёс Ширана сказал правду: он выглядел потрёпанным и уставшим, и пару раз едва не пропустил удар. Впрочем, Хесс, кажется, не стремился убить противника – лишь оттеснить за черту.
«Если победит Хесс, я, пожалуй, снова поверю в богов. И в то, что доброта может восторжествовать. Хотя, наверное, это будет стоить мне лояльности муренцев», – размышляла Ирис.
Что лучше: сохранить честь и доброту или победить? Эйв был добр. Ширан – безжалостен. Но в мире побеждают такие, как Ширан, а не как Эйв.
«Боги… пожалуйста… мне кажется, я умираю внутри. Я перестаю быть собой… Если вы есть, пусть Хесс одержит верх. Даже если муренцы нас обоих потом убьют. Пожалуйста».
Ей стало жутко.
Почему она так не верит в, казалось бы, очевидную победу герцога? Он должен победить, он не может… «Потому что Баэрд это Ширан, а Ширан побеждает всегда…».
Сабля Хесса, очертив круг, соскользнула с клинка вице-адмирала и вдруг резанула бок противника. Баэрд пошатнулся и… чуть не отступил за черту, но – не отступил. Ирис стиснула кулаки, поддавшись вперёд. Хесс крутанулся в ударе, лезвие понеслось, срубая Баэрду шею, но… неуклюжий блондин вдруг резко вывернулся. Поднырнул под руку герцогу и локтём дослал его движение вперёд.
Ирис застыла.
– Виновна! – заорал Жердаль и вскочил.
Его жена рухнула со стула, потеряв сознание, будто сломанная кукла.
Баэрд засунул саблю в ножны и протянул руку упавшему герцогу. Тот не принял, вскочил и тоже убрал оружие.
– И всё же у короля… или королевы есть право милости, – намекнул хрипло и облизнул губы.
Ирис поднялась:
– Суд состоялся. Боги подтвердили вину.
И вышла, ни на кого не глядя.
Хесс догнал её во внутреннем дворе, где королеву ожидала карета, дверцу в которую уже распахнул гвардеец сопровождения.
– Ирис! – герцог схватил её за руку.
Она обернулась и устало посмотрела на него.
– Ирис, помилуйте несчастную, – взмолился герцог. – У вас есть это право. Я знаю Жердаля, уверен, он избивал свою жену. Измена была лишь следствием его агрессии. Прошу вас…
Хесс был очень бледен, со лба его катился пот, Ирис захотелось вытереть платочком эти крупные капли. Ткнуться в сильное плечо и позволить мужчин решать то, что самой решать совершенно не хотелось. Однако она лишь возразила мёртвым голосом:
– Правосудие превыше королевской воли.
– Но милосердие выше правосудия. Неужели только из-за того, что меня подвела рука, умрёт женщина? Ирис…
Королева закрыла глаза, медленно выдохнула, беря эмоции под контроль.
– Ирис, у вас доброе сердце… не убивайте его.
– Как у моего брата, Хесс. Брат мёртв. Возможно, мне стоило тоже умереть, как и всем Белокурдам. Но у меня есть дочь. И я – королева.
Отвернулась и шагнула внутрь экипажа. Не выдержала и снова глянула на деверя. Тот был очень бледен, почти как снег, которого здесь, на Юге, не было даже зимой. Синие глаза переполняло страдание.
Гвардеец захлопнул дверцу, Ирис откинулась на спинке сиденья и закрыла веки.