Страница 18 из 88
Глава 8. Суд Восьми
– Какие доказательства у вас есть ещё? – глухо спросила Ирис.
Она сидела на почётном месте, держа спину прямо и вскинув голову, а хотелось – упасть и уснуть. Глаза слипались, в ушах звенело. После королевского совета они долго разговаривали с Баэрдом, потом Лили неожиданно раскапризничалась.
– Она заболела! С ней что-то случилось! – разволновалась королева.
Пожилая служанка Асель лишь усмехнулась:
– Ребёнок должен кричать и плакать, он так растёт.
– Но она до этого спала нормально и…
– Возможно, болела?
Так Ирис узнала ещё одну особенность демонят: маленькими они «старались» не мешать родителям и как можно реже подворачиваться им под руку. И тут же вспомнила: у жгущих пламенем нет понятия «детоубийство», равно как и понятия «закон». Поэтому крылатые малыши старались не доставлять матерям неудобства и лишь подрастая начинали проявлять характер.
«Я сбежал из дома в восемь лет, Ириска, – пояснял Изиргир на полях. – Восемь человеческих лет. Кто раньше, кто позже, но убегают все. Благодаря мимикрии, мы искусно подделываемся под другие расы и выживаем среди них. Меня приютили человечки, поэтому я так хорошо вас знаю».
– Можешь кричать и плакать, когда тебе хочется, – нежно шептала мать, баюкая Лили. – Я никогда-никогда тебя не обижу…
И вот сейчас, на суде, последствия бессонной ночи давали о себе знать: Ирис с трудом держала голову и вникала в процесс. Баэрд, стоявший рядом, сочувственно поглядывал на свою королеву. И это раздражало.
– Её любовника видели выходящим из дома, когда мужа дома не было, – сухо говорила свекровь обвиняемой – высокая, тощая женщина, с головой, замотанный в накидку так, что лицо казалось заплаткой на тёмной ткани. – Их заставали в курятнике, в коровнике и…
– Я вошёл и увидел измену, – прорычал обманутый муж. – Этого не довольно?
– Должно быть не меньше двух свидетелей, – возразила Ирис, с трудом удерживаясь, что не потереть виски. – К тому же не заинтересованных лиц. Измена – слишком серьёзное преступление, чтобы...
– То есть, я лгу?! – закричал обвинитель и грохнул кулаком по столу.
Он и его мать сидели за узким деревянным столом, остальные свидетели толпились за ними. Вообще, здание суда выглядело настолько ветхим и убогим, что Ирис догадалась: его построили лишь как дань уважения Мурсии, но не использовали. Очевидно, всё на Неприветливых островах решалось или самосудом, или властью герцога.
– Покричи громче, Жердаль, – вдруг насмешливо бросил Баэрд. – И отправишься на виселицу первым.
– Это с чего ещё? Свободному человеку уже и кричать нельзя?! – взъярился тот.
– Можно. На эшафоте всё можно.
Мужчина вскочил и вдруг нагнулся. Баэрд заметил равнодушно:
– Ну давай, вытащи нож перед лицом королевы, и я лично пристрелю тебя прямо тут. С удовольствием, к слову.
– Это произвол, – прошипела мать обвинителя, но положила сухенькую ручку на могучее плечо сына, останавливая.
Вице-адмирал пожал плечами:
– Это закон. Покушение на жизнь короля, королевы или одного из членов семьи монарха карается кипячением в масле. Пуля станет милостью Её Величества.
Обвинитель разогнулся и сел. Его руки были пусты.
– Капризы и истерики оставьте девочкам, – скривился Баэрд. – Если в суде есть мужчины, мы продолжаем. Если нет, то можете идти и поплакать в объятьях друг друга.
Лицо пострадавшего налилось кровью, но мужик лишь стиснул челюсти. Ирис покосилась на Баэрда.
– Если доказательств вины нет, – заметила скучающим голосом, – то суд не может приговорить подсудимую к смертной казни.
Рогоносец снова не выдержал:
– Какие доказательства?! – заорал гневно. – Какие ещё нужны доказательства, чтобы суд мне поверил? Я видел всё своими глазами!
Ирис закрыла веки и холодно посоветовала:
– Вы должны были привлечь свидетелей. Не мать, а соседей, например. Кого-то, кто не имеет личной выгоды в уличении вашей супруги в прелюбодеянии.
– Соседей?! Позвать соседей, чтобы они посмотрели, как Аркис вставляет член в мою жену?!
Королева невольно глянула на подсудимую, сжавшуюся стуле, стоящем слева от судьи. Женщина тряслась и, кажется, плохо понимала происходящее. Её голова была перебинтована, накидка скрывала избитое тело. Она была виновна. «Если бы я не боялась Ширана вот так сильно, я, может быть, тоже изменила бы ему, – сумрачно подумала Ирис. – Он достоин того, чтобы его предали. Но я боюсь. А тогда могу ли я судить её?». Опозоренный муж внушал Ирис отвращение. Однако закон есть закон. И всё же королева искала причину и повод не дать супругу удовлетворения. И ей было жаль его жену.
– Суд богов, – вдруг громко заявила свекровь преступницы. – Мы требуем суд восьмерых.
Ирис усмехнулась:
– Я так понимаю, предполагаемого любовника вы убили. И хотя перед законом убить вора в своём доме не является преступлением, тем не менее, естественного защитника вашей супруги нет больше нет. А тогда кто поднимет свой меч, отстаивая интересы Дарсиры?
– Я.
Сердце Ирис подпрыгнуло, ноги подкосились бы, если бы она не сидела. Пальцы впились в подлокотники трона.
Хесс!
Королева чуть было бросилась к нему. Больше всего на свете ей хотелось обнять деверя, прижаться к нему и... и…
– Герцог? – спросила бесстрастно. – Мы рады приветствовать вас. Нам сообщили, что вы погибли.
Хесс шёл к ней от дверей, мимо толпы, и улыбался, тепло и мечтательно, как мог только он. И эта улыбка озаряла синие глаза. Герцог был бледен, левая рука его висела на повязке, мундир был местами порван, местами в пятнах, и целиком – в дорожной пыли.
– Сообщение было преждевременным, моя королева. Мы действительно попали в ловушку, но мне удалось выбраться.
– А… другим? – тихо уточнила Ирис, понимая уже, что услышит в ответ.
И не ошиблась.
– Увы. Выжил лишь я один, – устало сообщил Хесс, и по его лицу прошла судорога боли.
Он уже подошёл совсем близко и встал перед наспех сколоченным троном, поэтому Ирис видела, как верхняя губа мужчины задёргалась тиком. Ей хотелось положить ладошку на его губы, сдержать рвущую душу боль. Или, может, поцеловать, отвлекая от переживаний.
«Я не должна думать об этом, я не должна…».
Она отвела взгляд.
– У нас некого противопоставить Его Светлости, – враждебно проворчал Жердаль. – Может ли простой гвардеец сражаться с герцогом?
Хесс повернулся к нему и безмятежно улыбнулся:
– Решайте сами. Я публично заявляю, что беру эту женщину под свою защиту.