Страница 13 из 88
Преступницу выволокли, буквально выдрали из рук обидчиков и бросили почти под копыта коня Ирис. Та невольно отвела взгляд: багровое, раздувшееся от ударов лицо, выдранные клочьями волосы и повисшая, явно сломанная, правая рука не ласкали взгляда. Одежда на несчастной также была разорвана, из прорехи вывалилась правая грудь. Тоже в кровоподтёках.
– Потаскуха защищает потаскуху, – плюнул кто-то в толпе возбуждённых палачей.
– Народ мой, – Ирис привстала в стременах и сделав вид, что не услышала оскорбления, – я, королева Ирис Белокурд, последняя в своём роду, жена вашего герцога Ширана, повелеваю от сего дня и навеки: да не осквернится рука нашего подданного в крови.
Голос так и не вернулся к ней, и, так как она старалась говорить громко, в горле возник какой-то клёкот.
– Смертную казнь, как и в Мурсии, отныне вершит лишь королевский суд. И только суд осудит виновного и защитит невинного.
– Проваливай в свою Мурсию! – завопил какой-то мужик с чёрной растрёпанной бородой.
Он заорал с такой яростью, что Ирис поняла: это и есть обманутый муж. Другие засвистели, кто-то нагнулся за камнем. Их рубахи были измазаны грязью и кровь.
Ирис обернулась к Джинару:
– Пусть дадут предупредительный выстрел в воздух, – приказала коротко.
Она почему-то вовсе не боялась – в сердце лишь росла и ширилась ярость. Мощная, сметающая всё на своём пути. Граф поднял руку, отряд зарядил винтовки, махнул, и грянул залп.
Ирис пристально смотрела на толпу. Мальчишки завизжали и бросились наутёк, мужчины, бледнея, попятились.
– Суд состоится завтра, – ровным, сипящим голосом оповестила их Ирис, глядя в глаза обманутому мужу. – Если эта женщина нарушила закон, она умрёт. Если нет, она будет жить. Если у тебя есть свидетели или доказательства вины – предоставь их. Если нет, за клевету ты будешь повешен сам. А теперь убирайся. Следующая пуля напьётся крови.
И сама подняла руку. Гвардейцы прицелились в толпу.
Пострадавший молча отвернулся и бросился бежать. Остальные последовали его примеру. Ирис кивнула на женщину, всё ещё сидящую на камнях и дрожавшую всем телом.
– Арестуйте её. Окажите необходимую медицинскую помощь и накормите. Её судьбу завтра решит суд. Но пока её вина не доказана, она невиновна. И да, я сама завтра буду присутствовать на суде.
Чуть тронула хлыстом коня и проехала вперёд. Граф ничего не ответил.
На совете обсуждали снабжение армии, Ирис молчала, лишь задавала порой краткие вопросы и записывала в тетради то, что ей было непонятно. Обсуждали долго, так что вернуться королева смогла лишь ближе к вечеру. Завтра ей предстоял военный совет, на котором было что обсудить: планировалось выдвинуться к Персику совместными армиями – Южной и Западной. Обсуждения затянулись, а между тем разведчики доносили, что войска Ксираты стянулись, и армия Ярниса Северного тоже уже в пути. Если ещё и Валир к ним подоспеет…
«У Валира ведь есть ещё один брат, – напряжённо размышляла Ирис. – Их же было четверо… Пойс… кажется, так… Несовершеннолетний, но это уже неважно». Ей мельком вспомнился белокурый мальчик, какой-то очень тихий и вялый. Да, точно, Пойс. И ему уже шестнадцать. Самое время, чтобы становиться герцогом.
Что-то привлекло её внимание к башне замка. Ирис нахмурилась и сосредоточилась, пытаясь понять, что. Мешал ветер – пыльный, сухой, он трепал ветви пальм. Вайи, кажется, так они называются. От него слезились, воспаляясь глаза, и было сложно что-либо рассматривать. Улицы Ядовитого города словно вымерли, и ветер, злой, гнал по ним обрывки газет и какой-то мусор. Из-за суховея всё вокруг было пыльным.
Но не это зацепило усталый взгляд королевы.
Флаг.
Серый, с золотой рыбой, он развевался рядом с алым. Ирис вдруг подумала, что серый – самый подходящий цвет для Неприветливых островов: серая, каменистая земля. Серые стены крепостей и каменных городских домов, тоже скорее похожих на военные сооружения, чем на дома. И даже воздух здесь – серый, из-за пыли…
И вдруг ахнула. Натянула повод.
Флаг! Это же флаг Южного герцога, а, значит…
Ширан? Он… вернулся?
Сердце заколотилось отчаянно. Страх, паника и какая-то странная, дикая радость охватили её с такой силой, что в глазах потемнело и зазвенело в ушах.