До последнего поцелуя

39 глава

Слишком мягко. Слишком… пусто. Я дёрнулась, резко подскочила на кровати и тут же пожалела об этом. В висках стукнуло, раненую руку обожгло под бинтами, перед глазами на миг поплыло. Но я всё равно уже смотрела не на себя.

Вместо Хальтена на кушетке была я сама. Кто-то осторожно переложил меня, стараясь не будить, и укрыл пыльным пледом.

У меня так сильно сжало грудь, что я не сразу смогла вдохнуть.

Нет.

Нет-нет-нет.

Первой мыслью было, что я просто взяла и заснула, как последняя идиотка, а в это время тело Хальтена забрали и унесли. Куда? Да куда, блин, угодно! В машину. В часовню. На костёр.

На костёр.

Меня качнуло так, что пришлось схватиться за край кушетки. Каменный пол вокруг стал ненадёжным, словно кто-то медленно качал замок изнутри. Стены тоже повело, или это уже меня.

Вдруг его сожгли? Вдруг...

Я даже не успела договорить это в голове. Просто вскочила на ноги и выбежала. Коридоры Карветхолла превратились в бесконечный лабиринт, который я успела забыть. Везде были люди. Непривычно много. Военные из столичных отрядов, маги, лекари, слуги с подносами, какие-то чужие лица, усталые и серые. После пустых мрачных залов, к которым я привыкла, это выглядело дико.

Но чему я удивлялась? Ланред почти поднял армию тьмы. Превратил Карветхолл в сердце чего-то такого, о чём потом веками писали бы в учебниках и ругались бы на лекциях. Его остановили в последний момент. Не удивительно, что сюда набилось полмира.

Я бежала мимо распахнутых дверей, вниз по лестнице, снова по галерее, сквозь окна которой пробивался рассвет, едва не врезалась в двух солдат, кто-то крикнул мне вслед, но я не остановилась. Я искала хоть что-то знакомое. Хоть кого-то.

И влетела в обеденный зал. Каменные стены заливали солнечные лучи. Воздух наполнился ароматом кофе и корицы. На длинном столе дымились блюда и звенели приборы.

Во главе стола сидел Эйдан Тенебрис, как всегда прямой и слишком собранный даже после боя. По правую руку от него — Вивиан. Всклокоченная, сонная, с наигранно спокойным лицом. Рядом — Ирмина, которая при виде меня быстро схватилась за кружку и притворилась, что изучает кофе.

А рядом с Тенебрисом, живой и совершенно бесстыдно довольный жизнью, сидел Хальтен Кайлэн и уплетал жареную утку с печёными сливами.

Я остановилась в дверях так резко, что едва не подвернула ногу. Вот он. Живой. Жуёт с аппетитом утку как ни в чём не бывало.

Хальтен поднял голову, увидел меня и широко улыбнулся. Так просто и до идиотизма мило, будто мы встретились после скучной лекции, а не его смерти.

— Мильна! — выпалил он, взмахну вилкой. — Проснулась! Я уже подумал, что ты решила проспать конец света. Слышала последние новости?

Рот непроизвольно открылся. И закрылся обратно.

Вивиан отвела глаза и с преувеличенным интересом принялась резать пирог. Ирмина вообще уткнулась в кружку почти носом. Один Тенебрис невозмутимо наливал себе вино с утра пораньше.

Все знали.

Все. И все делали вид, что ничего особенного не произошло.

Я поняла правила игры почти сразу. Иначе, наверное, просто разревелась бы прямо на пороге.

— Устала, — кивнула я сама себе. — И правда, столько всего произошло.

Кто-то тихо фыркнул. Кажется, Ирмина. Я подошла к столу на ватных ногах и села на свободное место напротив Хальтена. Живой, румяный и довольный, как кот на солнышке. Интересно, он хоть что-нибудь помнил?

— Никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, — Выдохнул он, откидываясь на спинку стула, — Полагаю, секрет в том, что надо было просто выспаться.

Тенебрис медленно поднял на него взгляд, полный такой усталой обречённости, будто уже десять раз пожалел, что вообще сел рядом с ожившим мертвецом и человеком, который его возвратил к жизни.

— Лечебный сон, ага, — нервно ответила я, криво улыбаясь. — Известная методика.

— Рекомендую всем сотрудникам Академии, — кивнул Хальтен.

Напряжение медленно спадало, уступая место болтовне. Мы говорили совершенной ерунде. О еде, погоде, о том, что в Карветхолле отвратительный кофе и собачий холод. Я подхватила этот тон так быстро и охотно, что самой стало немного страшно. Но иначе было нельзя. Если бы кто-то из нас первым начнёт говорить о произошедшем, хрупкий, почти смешной мирок за столом разлетится на мелкие кусочки.

А мне почему-то очень хотелось ещё хоть немного посидеть вот так непринуждённо. Смотреть, как Хальтен режет утку. Как морщится Тенебрис от слишком сладкого вина. Как Вивиан и Ирмина перестают переглядываться и переключаются на шутки.

Как будто мы уже победили и теперь пируем на костях брозогов и пепельных драконов.

Хотя это было неправдой. Карветхолл ещё не отпустил нас. Снаружи, за высокими окнами, суетились люди, где-то вдалеке ревел дракон, а Брешь, если верить слухам, так и не закрылась до конца. Она всё ещё держалась над нами и не собиралась сдаваться. И только брозоги, проснувшиеся от моей крови и напугавшие до полусмерти жителей Приграничья, заставили вспомнить мир, что зло куда ближе, чем все думали.

Но здесь, за столом, можно было притвориться. Пусть и ненадолго.

Когда еда закончилась, первым из-за стола вышел Тенебрис, сославшись на совещание. Следом за ним и девчонки убежали, придумав что-то невнятное. Через минуту мы с Хальтеном остались вдвоём.

Сразу стало тихо. Пришлось спрятать ладони под столом, чтобы они не выдали дрожь. Хальтен покрутил в пальцах пустой бокал, потом поставил его на стол и посмотрел на меня уже без улыбки.

— Тенебрис мне всё рассказал, — спокойно произнёс он.

Вот и всё. Вот так легко и непринуждённо, будто мы говорили не о запретном ритуале. С одной стороны стало легче, с другой — невозможно было понять реакцию Хальтена. Он не злился, но и не радовался.

— Потребовалось идти на крайние меры. Но я рада, что всё получилось.

— Рада? — Хальтен резко вздёрнул брови. Ага, значит, злился. — Об этом теперь знает всё Приграничье. Тебя не прикроют ни я, ни Тенебрис, ни Академия.

— Плевать.

— Нет! Не плевать! За такое спасибо не скажут. Ты вообще осознаёшь последствия или просто делаешь, что взбредёт в голову, наплевав на всё и всех?

Каждое слово острым ножом врезалось в сердце. Хальтен даже не думал благодарить, а сразу набросился с обвинениями. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не расплакаться у него на глазах.

— Зато ты жив! — рявкнула я, стараясь заместить обиду чистейшей злостью. — А мог бы валяться в болоте! Или на костре! Хоть бы спасибо сказал, дракон тебя дери!