До последнего поцелуя

38 глава

Люди медленно выходили из зала, бросая в мою сторону хмурые взгляды. Последней шла Вивиан. Ей определённо не нравилась моя затея, но переубеждать было бесполезно. Всё уже решено и решение казалось правильным, хоть и опасным.

Я раскрыла книгу прямо на полу. Пальцы дрожали, буквы сперва плыли. Знакомая страница нашлась сразу. В первый раз она показалась забавой, теперь должна была послужить делу.

Не воскрешение. Слишком грубое слово. В книге это называлось «возврат дыхания при незакреплённой смерти». Какая мерзкая осторожность. Как будто автор сам боялся написать правду.

Дальше шёл длинный список противопоказаний, больше похожий на сценарий фильма ужасов. Нельзя пробуждать, если голова отделена от тела. Я мельком посмотрела на Хальтена. Голова на месте. Если разорвало на части, то тоже не рекомендуется. Ну, здесь вопросов не возникло. Зелье не сработает, если удар пришёлся в сердце — тоже не мой случай.

После двух страниц кровавых противопоказаний, наконец начался сам рецепт. Нужно было сварить отвар из пепла полынного свечения, настойки чёрного иссопа, крови ведьмы и капли живой воды. Потом нанести его на смертельные раны, влить немного в рот, очертить вокруг тела круг угольной солью и трижды назвать полное имя, удерживая ладонь над сердцем, пока не отзовётся тепло. Если не отзовётся — значит, уже поздно.

Ничего сложного. Ну, кроме живой воды. Хотя, если хорошенько поискать, у стариков и не такое могло заваляться.

Так и вышло. Редчайшая водичка в запаянной склянке нашлась на верхних полках среди пыли и трав. Ей было лет сто, не меньше, но внутри ещё булькала жидкость.

Руки работали сами. Растереть, смешать и прогреть над синеватым огнём, не доводя до кипения. Когда отвар стал густым и серебристо-серым, как тучи перед грозой, я поняла, что пути назад уже нет.

— Ну и ладно, — сказала я вслух, добавляя последний ингредиент — кровь ведьмы из собственного пальца.

Уже сидя рядом с Хальтеном с готовым отваром, по спине пробежала неприятная дрожь. А что, если не получится? Вдруг живая вода потеряла свойства? Вдруг время упущено? И ещё миллион «вдруг», которые терзали похлеще драконьих когтей.

— Не рискну — не узнаю, — пробормотала я под нос.

Проделав с телом всё по инструкции, я начертила круг на каменном полу. Линия вышла кривой. Всё у меня выходило криво.

Я села рядом, положила ладонь ему на грудь — там, где под рубашкой должно было быть сердце, но сейчас стояла мёртвая тишина.

— Хальтен Кайлэн, — прошептала вполголоса.

Ничего.

— Хальтен Кайлэн.

Только шум крови в моих ушах.

— Хальтен Кайлэн.

Тишина.

Я ждала.

Сначала очень собранно и ответственно. Считала собственные вдохи, пристально наблюдала, не дрогнут ли ресницы. Потом время расползлось. Я уже не знала, сколько прошло — минуты, часы. За окном солнце спряталось за тучи, словно молчаливо осуждало. В башне стало холоднее.

— Давай же, — шепнула я. — Ну пожалуйста!

Ничего.

Я наклонилась ниже.

— Открой глаза. Хоть раз. Просто открой и посмотри на меня, а потом можешь опять начать отчитывать. Я даже спорить не буду. Честно. Больше не стану лезть куда не надо. Не буду действовать тебе на нервы. Не стану...

Голос сломался.

Слёзы, которые до этого застряли где-то глубоко, наконец потекли. Глупо, горячо, прямо на белую простыню.

— Я же только ради тебя и держалась, — всхлипнула я, уткнувшись лбом в его плечо. — Ты понимаешь? Я в этом проклятом замке каждое утро просыпалась только потому, что думала: ты живой. Что надо тебя спасти. Что если спасу, всё ещё можно будет исправить. А теперь что мне с этим делать?

Он не ответил.

Смех сквозь слёзы больше походил на первые признаки сумасшествия. Потом опять разревелась, роняя горячие слёзы на его тело.

— Я так много о тебе думала, что, кажется... — Я запнулась, не в силах произнести мысли вслух. — Просто вернись, ладно? А с остальным как-нибудь разберёмся.

Оставалось терпеливо ждать, пока небо за окном не окрасилось в розовый закат.

Потом ещё немного.

Ладонь затекла у него на груди. Боль в руке стала тупой и тяжёлой. Голова клонилась сама. Я пыталась поднять её, пыталась вслушиваться в каждый шорох, но усталость накрывала как тяжёлый балдахин — медленно и неотвратимо.

В какой-то момент я легла рядом, щекой на его грудь, просто чтобы не упасть с табурета на пол. Сначала думала — на минуту. Только перевести дух. Под моей щекой было тихо. Или мне уже не хватало сил услышать.

Я ещё успела шепнуть:

— Всё равно дождусь.

И заснула. Прямо на Хальтене. В круге из угольной соли, посреди Южной башни, пока за стенами Карветхолла догорал закат.