До последнего поцелуя

29 глава

Обряд назначили в ту же ночь.

Никто не спросил, могу ли я стоять на ногах. Хочу ли. Дышу ли вообще. Если герцог сказал — ночь, значит, ночь.

Пришлось отложить и Южную башню, и спасение Хальтена. Вокруг меня постоянно кружили служанки. За дверью стояли стражники. Я бы под пристальным присмотром и сбежать пока не нереально.

Пока. Я всё равно не теряла надежды.

Платье на мне осталось то же. Тяжёлое, звенящее. От звуков цепочек разболелась голова, но никому не было дела.

Церемония была не в храме и не тронном зале. Меня повели под замок. Лестница уходила вниз, в чёрный камень, сырость и древний холод. В воздухе стоял запах железа, золы и чего-то сладковатого. Будто здесь когда-то жгли травы, а следом людей, а потом уже никто не разбирал, где что.

Внизу оказался круглый зал с давящим низким сводом. Из освещения только факелы на стенах. В центре — каменная чаша размером с купель, вокруг неё вырезан знак, похожий на переплетённые когти и кольца. По краю круга стояли драконы Карветхолла. Мужчины и женщины. Высокие, неподвижные, в тёмных одеждах.

Их тоже не волновало, куда делись герцогиня и наследник. И судя по тому, что у ворот замка до сих пор не стояла армия, все здесь были в курсе происходящего.

Ланред ждал у чаши. Серебряные волосы собраны назад, чёрный кафтан с высоким воротом подчёркивал массивную фигуру. Он не волновался, но горящий взгляд пытался прожечь дыру на моём лице.

Кто-то из сопровождавшей меня свиты легонько толкнул в спину, заставляя подойти к будущему супругу.

— Дракон берёт в жены не перед богами, — негромко произнёс седой старец рядом с нами, и его голос под сводами звучал глухо, как если бы говорил сам замок. — Не перед людьми и не перед родом. Он берёт перед Брешью, и перед своей тенью, и перед голодом, который сумел удержать.

Слова больше походили на угрозу, чем на брачную речь. Никто в трезвом уме не станет давать клятвы перед Брешью.

Ланред взял мою руку и подвёл к чаше. Внутри была не вода, а неизвестная чёрная, неподвижная поверхность, блестящая, как зеркало ночью. Я успела увидеть в ней себя — бледное лицо, тёмные глаза, золотые нити в волосах.

Потом седой старец протянул герцогу нож. Тонкий. Серебряный. С тёмным камнем в рукояти.

— Руку, Мильна Элвуд, — приказал Ланред.

Я протянула. Пальцы похолодели и заметно дрожали. Как в дурном сне, который никогда не закончится.

Лезвие полоснуло по ладони быстро. Вспышка резкой боли и кровь потекла в чашу. Чёрная жижа вздрогнула и мгновенно проглотила, не оставив даже кругов на поверхности.

Потом Ланред разрезал свою ладонь. Из раны не вытекло ни капли крови, только знакомый чёрный дым стелился возле пореза.

Он обхватил мою окровавленную ладонь и крепко сжал. Сначала стало тепло, потом горячо. Словно его чёрная сущность пыталась прижечь мой порез.

— Я знал, что не ошибаюсь, — прошептал он. — Такая сила! Такая мощь!

Понятия не имею, чего он там ощутил. Я знала травников куда способнее. Да взять хотя бы Хальтена… Нет, о нём сейчас думать запрещено.

— Повторяй, — приказал он.

Он говорил короткие фразы, и я повторяла, потому что иначе нельзя. Ведь на меня смотрели драконьи глаза гостей и знали, для каких целей Ланред устроил свадьбу. Конечно, знали.

И я повторяла.

Что я вхожу в его дом.

Что вхожу в его тень.

Что принимаю его имя над собой.

Что не откажусь от огня, если он потребует.

На последней фразе я едва не сбилась.

Ланред почувствовал смятение. Его пальцы сжались сильнее, возвращая в ужасающую реальность.

Потом он произнёс своё.

Что принимает мою кровь.

Что не отдаст меня живым.

Что укроет под своим крылом и под своей тьмой.

Никого не смутили его слова. Ни капли удивления или подозрения. Кроме меня. Меня трясло, воздуха не хватало, хотелось кричать. Но это всё внутри, под кожей и толстым слоем воображаемой защиты.

Чёрная поверхность чаши дёрнулась и поднялась между нами тонким столбом. На миг показалось, что это не жидкость, а живая темнота, вынутая из самой Бреши. Она оплела наши сцепленные руки, потянулась к запястьям, выше, к локтям. Цепи на платье зазвенели.

— Не дёргайся, — прошептал Ланред и сжал ладонь до боли.

Темнота вдруг расцвела огнём и в зале, и внутри меня. Под кожей. От ладони вверх рванул жар, будто в неё вбили раскалённую иглу. Я задышала чаще, чуть не вскрикнула, но проглотила звук. По своду зала пробежали красные отблески. Драконы вокруг опустились на одно колено.

А тени — нет.

Их тени остались стоять.

И никого это не тревожило. Ни единую душу, если души вообще остались в Карветхолле.

— Связаны! — громко произнёс старец, хлопнув в ладоши.

Вода, огонь и боль тут же исчезли. Осталась только моя рука, крепко сжатая ладонью Ланреда.

Вот и вся церемония. Ни красивых подруг, ни танцев, ни праздника. Тёмный ритуал в подземелье замка и тени-свидетели.

Едва ладонь герцога ослабла, меня подхватили под руки и вернули в покои. Служанки уже ждали, готовя к последнему этапу: ночи с герцогом. Горячая ванна, ароматные масла, бережные движения. Так обмывают невесту или покойницу — разницы я уже не чувствовала. На ладони, там, где была рана, осталась тонкая полоска, тёмная по краям, будто обожжённая. Я смотрела на неё и не могла отвести глаз.

Потом на меня накинули не платье даже, а прозрачную сеточку из цепей, которая ничего не скрывала. Проще было остаться голой. Грудь кое-как прикрывали тёмные пряди волос, и всё равно места для фантазий не оставалось.

В покоях герцога было особенно мрачно. Свечи догорали, за плотными шторами серело утреннее небо, затянутое низкими тучами.

Герцог ждал, скучая в том же кресле у кровати, что и в первый раз. Камзол валялся посреди комнаты, рубашка небрежно распахнута у горла.

Увидев меня, он не шелохнулся. Терпеливо ждал, когда служанки закроют за мной дверь и смотрел. Так смотрел, что мне хотелось провалиться под землю от страха и стыда.

Потом молча кивнул на пол перед собой.

У его ног лежала тень.

Слишком густая. Как чернила, пролитые по камню. Она шевельнулась раньше, чем двинулся он сам.

И ещё одна тень была чуть в стороне. Чужая, но такая знакомая.

Ланред нагнулся, подцепил чёрный сгусток носком сапога и почти небрежно швырнул его ко мне. Тень скользнула по камню и легла у моих ног.

— Твой подарок.