До последнего поцелуя

27 глава

Сознание вернулось из-за неутихающей дрожи. Тело трясло от беспощадного, высокого холода, который жил только на вершинах. Он завывал в ушах, резал кожу ледяными ножами, пролезал под лохмотья платья, в волосы, под веки, в кости.

Память возвращалась медленно. Мох. Закат. Голос Ланреда, низкий и спокойный. Его тень — живая, скользящая отдельно от тела. А потом ночь, смятая, тяжёлая, как чёрное крыло, и провалы в сознании, сквозь которые до меня долетали лишь ветер, прикосновения тьмы и ощущение, что сама гора смотрела на меня, как на жертву, положенную на древний алтарь.

Надо было слушать Хальтена. Попытка убить Ланреда — самое тупое, что могло прийти в голову.

Не успев открыть глаза, я резко перевернулась набок, извергая из себя что-то чёрное и почти живое. Мрак Ланреда, который он подарил прошлым вечером. Она расползалась по мху, и тот на глазах увядал, превращался в прах и разлетался по вершине, гонимый злым ветром.

Не знаю почему, но мрак во мне не задержала. Вероятно, нет во мне никакой силы древней ведьмы. Одна лишь фамилия, да и та исковеркана за столетия.

Я резко подскочила, избавляясь от дурмана ночи. На вершине никого, кроме меня. Солнце едва оторвалось от земли и медленно ползло вверх, не даруя даже капли тепла. Далеко на горизонте возвышались едва различимые пики Драконовых гор. За ними ледяной океан и больше ничего.

Всё вокруг — пустынная земля, выжженная войной драконов и тьмы из Бреши.

Тело болело так, будто меня всю ночь рвали на части, а потом кое-как сложили обратно. Волосы спутались, платье, вчера ещё красивое, теперь валялось рядом жалкой тряпкой.

Вокруг глыбы камней, разрушенные колонны и провалы лестниц, уходящих в пустоту. Дальше — только небо и бездна. Ветер ходил между руинами, как слепой монах по усыпальнице. Здесь не было ни птиц, ни насекомых, только камень и ветер.

И тень.

Она лежала у обломка колонны в нескольких шагах от меня. В утренних лучах все прочие тени смотрели на запад, эта же легла к северу. Как пятно застывшей ночи, которое забыли убрать с рассветом.

— Оставил следить? — ухмыльнулась я.

Тень медленно шевельнулась и беззвучно поползла ко мне.

— Отвали! — сердито произнесла я, сделав шаг назад и чуть не споткнувшись о выступающий камень.

Она не отпрянула, просто осталась рядом, стелясь второй тенью у ног.

— Да и хрен с тобой.

Я натянула остатки платья и обошла площадку несколько раз, выискивая скрытые подходы между каменных глыб. Тщетно. Здесь не было ничего. Древний широкий уступ, окружённый обломками стен и отвесным падением. За одной грядой камней находилась полуразрушенная арка, за другой — остатки башни, чьё нутро давно выел ветер. Но везде, куда бы я ни пошла, меня встречал один и тот же конец: обрыв, уходящий вниз почти отвесно, так далеко, что земля терялось в мареве.

За большим валуном нашлось место, где скала казалась менее гладкой. Из стены торчали каменные зубцы — остатки облицовки или давным-давно обвалившейся лестницы. Я долго стояла на коленях, вглядываясь вниз, оценивая расстояние, и, наконец, решила, что если спускаться боком, прижимаясь к камню, то, может быть, получится добраться хотя бы до следующего уступа.

Выбора особо не было. Здесь я либо сдохну от холода и голода, либо найду выход.

Я легла на живот, свесилась, нащупала ногой выступ. Пальцы сразу скользнули. В последний момент удалось вцепиться в трещину и, сдирая ногти, начать медленно спускаться. Ветер бил в лицо и рвал платье, ткань цеплялась за выступы и трещала. Один раз что-то резко дёрнуло меня назад — подол платья застрял, и на одно страшное мгновение я едва не повисла на руках. Острый край камня полоснул меня по икре, и боль вспыхнула мгновенно, заставляя сдавленно застонать.

До уступа всё же удалось спуститься. Потом на второй. А на третьем поняла, что дальше не смогу.

Скала уходила вниз гладкой стеной. Некуда было поставить ногу, не за что ухватиться. Подо мной колебался светлый туман. Кровь из рассечённой ноги горячей струйкой стекала в землю, а руки дрожали так сильно, что я уже не чувствовала пальцев.

Я попыталась повернуть обратно и чуть не сорвалась. Наверх я заползала почти на четвереньках, разодрав в кровь колени. Когда, наконец, перевалилась через край площадки, то просто рухнула на холодный камень, и беззвучно плакала.

Вероятно, я здесь останусь навсегда. Мир — вот он, прямо передо мной. С вершины Цитадели он тянулся так далеко, что даже горизонта не было видно, но он совершенно недосягаем.

Я сидела у обломка стены, подтянув к себе колени, когда небо вдруг дрогнуло. Сначала это был далёкий звук, потом огромная тень прошла по вершине, заслонив полуденное солнце.

Пепельный дракон кружил надо мной, медленно снижаясь. Он тяжело опустился на площадку и мелкие камни подпрыгнули у моих ног. Ветер, поднятый крыльями, неприятно ударил в лицо, заставляя зажмуриться и прикрыться рукой.

А когда снова открыла глаза, дракона уже не было.

Передо мной стоял Ланред. Высокий, с едва заметными отблесками исчезающей серебряной чешуи, и обнажённый, как сама бесстыдная сила природы.

В одной руке у него был чёрный мешок. Он подошёл ко мне без спешки и бросил его к моим ногам. Мешок ударился о камень с мягким стуком. Развязался. Что-то тяжёлое выкатилось наружу и остановилось на боку, уставившись на меня мёртвыми открытыми глазами.

Я не сразу поняла, что вижу.

Карин.

Голова принца Карина.

Светлые волосы спутались и потемнели. Лицо превратилось в серую восковую маску. На губах застыло выражение, которое уже нельзя было назвать ни страхом, ни удивлением. Просто конец. Оборванная нить.

Ланред смотрел на меня сверху вниз.

— Теперь ты понимаешь, насколько серьёзны мои намерения? — сказал он пугающе ровно. — Герцогиня мертва, наследника больше нет. Между нами больше ничего не стоит.

Я не могла отвести взгляд от головы у своих ног. Ветер шевелил волосы мёртвого принца, ласкал его ресницы и неподвижные глаза.

Драконьи боги, всё выглядело кошмарным сном, который затянул в болото с головой и больше не отпустит.

— Ты безумен, — прошептала я, закрывая глаза, чтобы не видеть голову.

На один короткий миг мне показалось, что единственное разумное движение — это встать, разбежаться и броситься вниз. Туда, в белую пустоту под скалой. Конец был бы быстрым. Никакой свадьбы и жизни рядом с чудовищем, для которого жена и собственный сын оказались просто ненужными фигурами на доске.