До последнего поцелуя

Почему я так много думаю о Хальтене? Мысли о нём согревали. Он был той ниточкой реальности, которую у меня отобрали. Тем самым огоньком во тьме, который поможет не сойти с ума среди кошмаров.

Прозрачные пальцы скользнули по груди, зацепили подол платья и резко сорвали. Сил кричать не осталось, я могла только зажмуриться и тут же провалиться в какую-то ненормальную негу, из которой невозможно вырваться.

— Ты же моя? — прошептал Ланред у уха. — Моя ведьмочка?

— Твоя, — ответила я одними губами.

Я чувствовала, как опасно близко подошла к границе, за которой мысли перестали быть моими. Ланред тоже чувствовал, и поэтому не торопился.

Сладкий мох был уже в дыхании, в крови, глубоко в мыслях. Воля ускользала невесомой водой сквозь пальцы. И когда его лоб почти коснулся моего, а тьма и тепло сомкнулись вокруг меня с двух сторон, развалины замка, небо и ветер вдруг отступили куда-то очень далеко.

Я обхватила Ланреда руками, позволяя поднять меня из плена ядовитой зелени. Он держал крепко, прижимал близко. И так тепло было в его объятиях. Так хорошо.

— Твоя, — повторяла я и искренне верила своим же словам.

На мгновение сознание вернулось неприятной вспышкой. Я уже сидела на коленях Ланреда, совершенно обнажённая, и чувствовала лоном, как у него просыпается нечто внушительное. Кровь по венам потекла быстрее, в висках застучали сотни молоточков.

— Думаю, первую брачную ночь можно провести и пораньше. Как считаешь?

Его шёпот вливался в уши сладким нектаром, пробуждая в теле знакомые искорки желания. Как отказать тому, кто принёс меня на вершину мира? Как противиться существу, которое готово поднять смертоносную армию ужаса и тьмы против всего живого?

— Как пожелаешь, мой повелитель.

— И наше потомство получит весь мир, который будет держать в узде до скончания времён. Так ведь, Вуд?

— Да, мой господин. Так и будет.

— Тогда поцелуй меня, — шепнул он. — Как целуют мужа и хозяина.

Я словно только и жала разрешения коснуться. Одна просьба и я сама потянулась к его лицу, жадно целуя, желая заполучить его всего до последней капли. Он мой. Он только мой!

Поцелуи выходили с остервенением и животным голодом. Я разве что не рычала, впиваясь в него. И он отвечал не менее яростно, сжимая моё тело в крепких объятиях, отчего я не могла вздохнуть и почти задыхалась под его натиском.

Руки сами скользнули по его груди и животу, опускаясь ниже, касаясь нечто большого, горячего и пульсирующего.

— Иди ко мне, — прошептал Ланред, легко приподнимая меня над собой.

Порыв ветра на мгновение унёс пьянящий аромат мха. Я вздрогнула, напряглась, но в ту же секунду его тень оторвалась от земли, подкралась сзади и толкнула в спину. Я потеряла опору и упёрлась ладонями в грудь герцога, а сзади темнота навалилась плотнее, обнимая прозрачными руками. Как я ни попыталась выпрямиться, вырваться — бесполезно. Меня держали сразу двое: он и то, что жило при нём.

И снова в нос ударил знакомый аромат. Бушующая страсть вернулась новой волной, и перед глазами всё поплыло. Ланред рассмеялся и прильнул к моим губам, запечатывая любое сомнение.

— Мне нравится, когда ты перестаёшь притворяться храброй, — прошептал он. — В страхе ты куда правдивее.

Его голос ласкал слух, серебряные волосы щекотали щёки, а сильные руки медленно опускали на его плоть. Чтобы мы стали единым целом в глазах драконьих богов и людских.

Внутри всё наполнилось до предела. Тело дрожало, хотелось кричать, но звуки застряли в глубоком поцелуе. Тень за спиной не отставала, лаская шею огненными прикосновениями, прижимая сильнее к своему хозяину.

И я плавилась между ними двумя. Двигалась, ускоряя темп, ощущала внутри пульс, не то его, не то мой, и горела. Бесконечно горела, балансируя между наслаждением и ужасом, страстью и самой жизнью. Ланред двигал бёдрами навстречу, пробирался всё глубже, стремясь заполнить всё моё тело своей тьмой.

И заполнял. Не любовью и не страстью, а тягучим мраком, который расползался по телу, проникая в каждую клеточку, заменяя собой саму жизнь и медленно вытягивая силы, чтобы кормить вечно голодного монстра внутри прекрасного мужского тела.

Последний рывок — резкий, глубокий — заставил взвизгнуть, а его утробно зарычать, сжимая мои бёдра до режущей боли.

Мы замерли на бесконечно долгие мгновения, не в силах шевельнутся. Только ветер трепал наши волосы, напоминая о существовании мира за пределами горячих объятий, и тень позади нежно гладила мою спину, словно успокаивала.

— Вот так, ведьмочка, — прошептал он между глубокими вдохами. — Теперь ты моя. Почти официально.

Я вздрогнула, медленно возвращаясь в сознание. Не его, нет. Всего лишь дурман горного мха и мои тайные желания, которые он умело использовал. Страсть умеет затуманить голову, но не сможет заставить забыть главного: я всё ещё Мильна Элвуд, и я найду способ побороть этого монстра.

— Сомневаешься? — прошептал он, чувствуя, как мои пальцы впиваются в его плечи. — Это хорошо. Поборись чуток, прежде чем принять неизбежное.

Я попыталась вырваться, но в ту же секунду меня подхватила тень, бережно укладывая на подстилку изо мха. Голова опять потяжелела и как я ни пыталась подняться, всё равно падала в мягкий ковёр.

Пока я тщетно боролась с самой природой, Ланред поднялся с земли и подошёл к самому краю скалы. В отличие от меня, дракона высота нисколько не пугала.

— Посиди тут немного и подумай о своём поведении, — совсем иным голосом произнёс герцог. В нём больше не было ни нежности, ни страсти. — Я не прощаю предателей и заговорщиков. Никогда.

В мгновение он обратился в дракона, шумно взмахнул крыльями и оторвался от камней. Пока его пепельная тень плыла по небу, я ещё пыталась побороть дурман и подняться. Но когда на вершине Первой Цитадели стало совсем тихо, а из звуков был лишь ветер в волосах, я уже не могла ничего, только смотреть в чернеющее небо и пытаться не забывать дышать.