До последнего поцелуя

Он выдернул нож одним движением. Металл звякнул о каменный пол, отлетев к стене. Ни капли крови. Только клочья чёрного дыма, которые тут же втянулись обратно под кожу, словно тело заживало прямо на глазах.

Меня затрясло.

— Драконы так не могут, — выдохнула я.

Ланред жестоко усмехнулся.

— Дракон? Дорогуша, я нечто хуже.

— Не смейте...

Я попятилась сильнее, но так и недоговорила. Он резко схватил меня за запястье так, что пальцы онемели, и потащил к двери.

— Пора перестать притворяться, Мильна Элвуд.

Я упиралась. Правда. Цеплялась за косяк, пыталась вывернуться, ударить его свободной рукой, хотя понимала, насколько это жалко. Ланред даже не оглянулся. Он тащил по тёмным коридорам Карветхолла не сбавляя шага, и те редкие стражники, что попадались на нашем пути, молча расступались.

— Пустите! Вы сошли с ума!

Мы поднялись по винтовой лестнице на стену. Ветер ударил в лицо так сильно, что я захлебнулась воздухом. Внизу темнели болота и мёртвый лес до самого горизонта. Вода тускло поблёскивала между островками земли. Деревья стояли искривлённые, уродливые, чёрные, без единого листа, с ветвями, похожими на высохшие руки. Нигде не было ни одной светлой кроны, ни просвета, ни признака жизни. Только бесконечные сплетения стволов, корней и серой воды.

Ланред развернул меня лицом к болоту и заставил смотреть.

— Что ты видишь?

— Лес, — прошептала я, едва шевеля губами.

— Себе-то не ври. Что ты видишь, Мильна Элвуд?

Сначала я не поняла. Потом ветер качнул верхушки, и по моей спине пополз ледяной пот: это двигались не кроны. Вдали, одна за другой, едва заметно меняли положение длинные тёмные линии, слишком живые для мёртвого леса. Словно тысячи существ стояли, вросшие в землю, и ждали сигнала.

— Брозоги. Воины Бреши, — прошептал герцог у уха. — Они спят на границе мира. Ждут свою ведьму.

Я снова посмотрела на лес и уже не могла видеть в нём деревья. Только очертания. Хребты. Сгорбленные спины. Лапы, впившиеся в болотную грязь. Бесчисленные уродливые тела, замершие в ожидании.

В тот вечер, когда Ланред демонстрировал свои драконьи крылья, мне не почудилось. Зло тянулось к нему гниющими стволами. Правитель Приграничья больше не защищал мир от Бреши. Он стал частью этого мрака.

Я пыталась что-то сказать, но слова оставались в горле. Что бы я сейчас ни произнесла, это уже не имеет значения. Древние сказки стали явью, и мне было уготовано особое место в новой волне хаоса.

— Вот для чего ты мне нужна, — промурлыкал Ланред, обжигая мой висок горячим дыханием. — Тебя достаточно убить здесь, на стене, и твоя кровь разбудит их. Брешь ждёт этого давно.

— Тогда почему я ещё жива? — вырвалось из меня даже не голосом, а шёпотом, растворившимся в порывах ветра.

Ланред повернулся ко мне. Ветер трепал его рубашку, серебряные волосы били по скулам. И я вдруг поняла: то, что я принимала за мужское желание, было лишь частью чего-то большего. В нём теснились голод, власть, древний инстинкт, тьма, и всё это действительно тянулось ко мне.

— Потому что у меня другие планы, — сказал он. — Ты будешь питать то, что просыпается в Бреши. Медленно. Столько, сколько понадобится. А заодно и меня.

— Не буду. Нет. Не стану.

Тень чего-то похожего на раздражение скользнула по его лицу.

— Станешь. Ещё как станешь. В противном случае, я у тебя на глазах до смерти запытаю того мальчика из Академии. Поверь, в пытках нам нет равных. И так будет с каждым, кто посмеет усомниться в моей власти.

Он сделал шаг ближе, и мне захотелось броситься со стены вниз, только бы не слышать продолжения. Но я стояла, не в силах даже пошевелиться.

— Ты родишь мне наследника, Элвуд, — произнёс он издевательски спокойно, будто говорил о погоде. — Сильного и непобедимого. В нём будет кровь дракона и древней ведьмы. То, что нужно этому миру, когда он начнёт трещать по швам.

Я завертела головой так сильно, что перед глазами всё поплыло.

— Никогда! Не заставите!

— Твоё согласие не требуется.

Я изо всех сил ударила его локтем, вывернулась, почувствовала, что хватка ослабла на долю секунды, и побежала.

Куда угодно. Вдоль стены. По скользкому камню, под бешеный ветер. Я не думала, только бежала, задыхаясь, слыша за спиной его шаги, слишком спокойные для погони.

Потом воздух разорвал низкий и мощный рык, от которого дрогнули древние стены. Я обернулась на ходу и увидела, как Ланред меняется. Молниеносно и жутко. Кости будто ломали сами очертания человека изнутри. Плечи раздались, спина вздыбилась, воздух наполнился сухим треском и жаром. Белые волосы исчезли в волне света и тени. Кожа потемнела, вспыхнула металлическим блеском. Я отшатнулась, закрывая лицо руками, но это не помогло.

Позади меня уже не было мужчины.

На башне, заслоняя полнеба, расправлял крылья дракон.

Огромный. Тёмный. С чешуёй, отливающей сталью и пеплом. Глаза — те же самые, нечеловечески жёлтые, только теперь в них уже не оставалось ничего притворного. Ни мягкости. Ни улыбки. Ни маски.

Когти сомкнулись на мне с пугающей точностью. Из груди выбило весь воздух. Каменная стена рухнула вниз.

Мы резко взмыли вверх, потом камнем летели вниз, отчего из лёгких вылетел последний вздох. Ветер ударил так, что слёзы мгновенно хлынули из глаз. Карветхолл провалился под нами чёрной скалой. Башни, стены, дорога — всё стремительно уменьшалось, уходя вниз. Я висела в драконьих лапах, беспомощной тряпичной куклой, и могла только задыхаться от ужаса.

Под нами проплывал лес. Тысячи и тысячи чудовищных тел вздымались над болотом. Некоторые были неподвижны, другие едва заметно шевелились. То тут, то там внизу вспыхивали тусклые, больные огни — глаза, открывающиеся при нашем пролёте. Они, как и Ланред, долго ждали свою ведьму.

Мы летели за пределы болот. Туда, где земля становилась ещё темнее и пустыннее, и над ней, далеко впереди, поднималось что-то огромное, будто скалы или руины, торчащие из сердца мира.

Я не знала, куда он несёт меня, но понимала одно: если я не придумаю, как спастись, обратно уже не вернусь.