Страница 28 из 77
— Вы ревнуете или завидуете? — спросила я вполголоса.
Он резко выпрямился, оставив на лице чуть приподнятые уголки губ. Не завидовал, а вот ревность блеснула в его глазах особенно отчётливо.
Я хотела добавить какую-нибудь нелепицу, чтобы сгладить углы, но со стороны герцога вдруг прозвучало:
— Леди Элвуд.
Меня словно дёрнули за невидимую нить, которая против воли заставила повернуться.
Ланред держал бокал, пристально глядя на меня.
— Вы говорили, что в Карветхолле слишком мало людей. Что замок похож на усыпальницу.
Я похолодела. Действительно говорила, глупо отрицать. Хальтену, девчонкам, Эне. Но не ему.
— Прошу прощения. Сравнение было не самым вежливым, — ответила я осторожно.
— И всё же верным, — произнёс он. — Сегодня вам достаточно гостей?
Кто-то за столом тихо усмехнулся. Кто-то, наоборот, напрягся.
— Кроме того, — продолжил Ланред, — скоро будет торжество в честь солнца. Так что, как видите, праздники у нас тоже случаются.
Несколько человек переглянулись. Порозовевший от вина Марлус встрепенулся и позволил себе сказать:
— Никто не знает, когда оно выглянет, Ваша Светлость. Может, завтра. А может, через месяц.
Ланред метнул на него ледяной взгляд.
— Я знаю. — Голос был негромкий, но настолько твёрдый, что по спине пробежал холодок. И я не ошибаюсь.
После его слов беспечные разговоры моментально умерли. Остался осторожный шёпот и приглушённый звон бокалов. Я почувствовала напряжение почти физически, как перед грозой. Будто все сидели и ждали, небо треснет или всё-таки обойдётся.
Ланред отпил вина, и только тогда зал медленно ожил. Слуги внесли новые блюда. Музыканты у дальней стены заиграли что-то мягкое, старомодное. Пары начали подниматься из-за стола.
Я смотрела на герцога и пыталась понять, что меня пугает сильнее: его слова или то, как спокойно он их произнёс. Ланред упивался властью, считая, что само солнце должно ему подчиняться. Или же свято верил, что Брешь расступится по одному его велению.
— Потанцуйте со мной, — неожиданно произнёс Хальтен, вырывая из мрачных мыслей.
Я перевела взгляд на него.
— Кто? Я? Я не умею!
— Прочь лукавство. Я отлично помню, как вы танцевали с парнем с боевого факультета на новогодней вечеринке.
Нашёл чего вспомнить. Мы тогда с Ирминой и Вивиан такое зелье веселья наварили, что три дня голова болела.
— Ну так что? — Хальтен протянул руку.
Я мельком посмотрела на Ланреда. Он увлечённо болтал с каким-то толстым господином, увешанным медалями, и не обращал на меня внимания. Хорошо, игра продолжается.
— Я не против. Но если отопчите мне ноги, с вас новые туфли.
Мы одновременно встали из-за стола. Ладонь Хальтена легла на мою талию предельно осторожно, словно бомбу разминировал. Он вообще нервничал, и это было заметно по напряжённым плечам, слишком ровной спине и по тому, как он почти не смотрел мне в лицо. Мы двигались под музыку, но я чувствовала на себе другой взгляд. Ледяной. Внимательный.
Ланред сидел во главе стола и больше не играл. Смотрел прямо, хмуро и зло. Так, что у меня начали путаться мысли. В его лице ничего не менялось, но я уже слишком хорошо угадывала, что прячется под этой ледяной сдержанностью. Не просто мужской интерес или каприз. Что-то звериное и направленное на меня с такой точностью, что хотелось то ли сбежать, то ли убрать руки с плеч Хальтена и проверить, как близко можно подойти к огню, прежде чем кожа начнёт гореть.
— Не оборачивайтесь, — тихо произнёс Хальтен.
Я потянулась к его уху и шепнула одними губами:
— Вы про герцога? Поздно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Он чуть крепче сжал мою ладонь. Всего на секунду. Потом отпустил напряжение, будто вспомнил, где мы находимся.
Танец показался чересчур длинным, а взгляд герцога — слишком ледяным. Он уже не скрывался, чем привлёк внимание к нашей с Хальтеном паре всего зала.
И вдруг герцог вскинул руку, заставив музыкантов замолчать. Танцующие резко остановились, как фигурки в музыкальной шкатулке, у которых закончился завод.
— Марлус, как вам студентка Академии? — неожиданно громко спросил герцог.
Старик просиял, будто только этого и ждал.
— Способная, Ваша Светлость. Вполне. Не бриллиант среди травников, но потенциал есть. И фамилия говорит сама за себя. Элвуды всегда были уважаемыми людьми.
Мне захотелось провалиться под стол.
— Элвуды, — повторил Ланред, словно смаковал мою фамилию. — Сильные лекари Приграничью нужны. Возможно, леди Элвуд стоит остаться в Карветхолле и завершить образование здесь, у местных травников.
Хальтен поперхнулся воздухом так резко, что несколько человек повернули головы. Я сама, кажется, перестала дышать.
— Ваша Светлость... — начал Хальтен.
— Это всего лишь предложение, — перебил Ланред. — Лекарь может отказаться, а вот её отец навряд ли.
Герцог недовольно оглядел гостей, стол и стены обеденного зала. Нахмурился чуть сильнее и строго произнёс:
— На сегодня достаточно танцев и вина. Ужин окончен.
Гости, как один, молча поклонились герцогу и поспешили к дверям. Только мы с Хальтеном стояли истуканами посреди зала, не понимая, что делать.
Королевские приёмы так не заканчивают. Но в Карветхолле свои безумно странные правила.
Я искала среди слуг Эну, попутно вцепившись в руку Хальтена. Прямо сейчас господин Подхалим казался единственным вменяемым человеком во всём Приграничье. И он сжимал мою ладонь в ответ, давая понять, что рядом.
Ланред медленно поднялся из-за стола и направила к нам. Кажется, я вжалась в Хальтена неприлично сильно, чем снова заставила герцога хмуриться.
— Леди Элвуд, я провожу вас до покоев.
— А как же служанка? Эна…
— И она тоже будет сопровождать, — перебил герцог и зыркнул на Хальтена. — Добрых снов, заместитель декана.
Мне стало не по себе. Я боялась Ланреда всё сильнее. Его непонятных правил, хмурого взгляда и полного контроля над каждым человеком в замке.
И хуже всего, что вместе со страхом внутри поднялось совсем иное чувство. Столько внимания со стороны властного герцога заслуживает далеко не каждая девушка. Ему не нужно доказывать свою власть, и всё же он доказывал. Демонстрировал драконью мощь и знал, что я наблюдаю. Герцогу не по статусу провожать кого-то до покоев, но он хотел показать Хальтену кто здесь главный и кому должна достаться добыча. Не какому-то мальчишке в накрахмаленной рубашке, а ему — герцогу.