Страница 34 из 66
От этой холодности внутри меня все оборвалось и тут же вспыхнуло упрямым, мстительным огнем. Ах, получается, что мы снова играем в «это ничего не значит»?
Я сделала маленький шаг к нему навстречу.
— А нам разве нечего обсудить, Эйдан? — Я специально назвала его по имени, мягко разрушая выстроенную им стену.
— Ирмина, прекращай. — Он предупреждающе сузил глаза, и его челюсти сжались. — Ты играешь с огнем.
— Зачем? — Я сделала еще один шажок, оказываясь непозволительно близко. — Я же драконица и не боюсь огня.
Посмотрев в голубые глаза и видя, как расширяются зрачки, я окончательно потеряла инстинкт самосохранения. Встала на носочки и провела ладонями по его шее, напряженным плечам. Коснулась кончиками пальцев теплой кожи у расстегнутого ворота.
Губы оказались так близко, что я чувствовала его жар, а наши дыхания смешались.
Эйдан шумно, сквозь зубы втянул воздух. Его глаза потемнели до черноты. И вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как подобает правильному декану, его большие руки властно легли на мою талию. Он сделал то, чего требовал его внутренний дракон, крепко прижал меня к себе, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.
Время остановилось, а воздух стал густым.
Каждый судорожный удар его сердца сейчас отзывался во мне, потому что сумасшедший ритм у нас был один на двоих. Руки декана на моей талии обжигали даже сквозь ткань платья.
— Ирмина… — Его голос сорвался на хриплый полушепот, вибрирующий манящим желанием. Глаза цвета зимнего неба сейчас горели серебром. — Ты сама не понимаешь, что творишь.
— Понимаю, — выдохнула я, глядя на его губы, до которых оставалась всего пара сантиметров. — Отлично понимаю, Эйдан.
Мои пальцы зарылись в его светлые волосы на затылке. Я чуть подалась вперед, готовая закрыть глаза и сдаться этому неправильному, но такому невыносимо сладкому безумию, которое началось еще на песчаном пляже.
Его лицо дрогнуло. Он наклонился, и я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение его губ к моим…
— Эх.
Тихий, но предательски отчетливый звук раздался из глубин моего безразмерного кармана.
Эйдан замер.
— Драконьи боги, ящерка! Ты меня сейчас раздавишь! У меня рама трещит!
— возмущенно и на удивление громко просипел сдавленный голос Вернона прямо из моей куртки.
Романтический морок лопнул с отчетливым треском.
Магистр Тенебрис оторвался от меня так резко, словно я внезапно превратилась в болотную кикимору. Огонь страсти в его глазах мгновенно погас, сменившись убийственным бешенством боевого мага. Он понял, что его только что обвела вокруг пальца первокурсница и брезгливо убрал руки с моей талии.
— Какого… кхара, Ланарит?!
Я не знала что ответить и просто стояла, пунцовая от стыда и разочарования, мечтая провалиться сквозь паркет прямо в подземелья академии. Мой идеальный план, как и отчаянная попытка то ли соблазнить, то ли просто заставить признаться в чувствах, разбился о ворчливость куска посеребренного стекла. Предатель.
— Это… это недоразумение, — нервно сглотнув, пролепетала я, прикрывая карман рукой.
— Вытаскивай! — холодно приказал Эйдан. — Сейчас же.
Не споря, дрожащими пальцами я извлекла артефакт и протянула ему. Тенебрис выхватил зеркало из моих рук, как ядовитую змею.
— Дешевый спектакль, Ирмина. — Он смерил меня взглядом, полным презрения, от которого я сжалась. — Отвлечь неумелым флиртом, чтобы забрать свою болтливую игрушку. Потрясающе!
— Нет! Это не так! — Я в отчаянии сделала шаг к нему. Обида жгла горло. Да, я пришла за зеркалом. Но то, что произошло секунду назад между нами, не было спектаклем! Я действительно хотела этого поцелуя. Эйдан!
— Магистр Тенебрис! — рявкнул он во весь голос, заставив меня вздрогнуть. — Для вас, студентка Ланарит, я магистр Тенебрис! Вы перешли все мыслимые границы. Проникновение со взломом в кабинет декана, попытка хищения артефакта, нарушение субординации. В любой другой академии вас бы уже вышвырнули с волчьим билетом!
Он обошел меня, бросил зеркало в тяжелый железный сейф, стоящий у стены за столом, и с громким щелчком запер его.
— Знаешь, что самое смешное? — Он повернулся ко мне, опираясь спиной о сейф и скрещивая руки на груди. — Я почти поверил в то, что ты приняла свою ипостась, повзрослела и стала понимать суть вещей. Но ты все та же избалованная девчонка, которой просто скучно!
Каждое его слово било наотмашь. Внутри меня умирала та влюбленная драконица, которая летала над морем, уступая место холодной, уязвленной гордости.
— Вы абсолютно правы, магистр Тенебрис! — Я выпрямилась в упор смотря на него. Мой голос больше не дрожал, став звонким и пустым. — Вы считаете меня избалованной девчонкой? Хорошо! И мне действительно не место на грязном полигоне среди боевиков. Я вам об этом говорила с первого дня, но вы хотели сломать меня и сделать вашей послушной зверушкой… У вас не получилось.
Резко развернулась и быстрым шагом подошла к выходу, надо было уйти, пока слезы не брызнули из глаз. Уже взявшись за ручку двери, я бросила через плечо:
— А зеркало вам пригодится для бесед, вряд ли вас кто-нибудь полюбит. Потому что вы сами не способны на любовь!
Не дожидаясь его ответа, я выбежала в коридор. Хлопнув дверью, я бросилась бегом от кабинета.
И только запершись в своей комнате и забившись под одеяло, я отпустила чувства и позволила себе беззвучно разрыдаться от злости, унижения и невыносимого разочарования.
Я влюбилась в бесчувственный чурбан с зашкаливающим чувством долга. И если он хотел войну и холодную дисциплину, то их и получит. Я больше не дам ему повода упрекнуть меня в слабости или в чувствах.
И следующие пять дней я не нарушала своего обещания.
Атмосфера на полигоне боевого факультета напоминала снежную пустыню. Я превратилась в идеальную ледяную статую. Молча выполняла все приказы и пробегала полосу препятствий. Больше не огрызалась на колкости Эйдана и не язвила в ответ на его замечания, смотрела сквозь него.
А он бесился. Это было заметно по тому, как дракон сжимал челюсти и нервно постукивал ручкой по журналу, когда я, совершенно безучастная, докладывала ему об успешной сдаче норматива и уходила, даже не дождавшись похвалы.