Страница 29 из 37
— Ты умеешь шутить? Я поражена! — весело фыркнула я.
И тоже принялась снимать ботинки, шорты и футболку. Сегодня под одежду я надела скромный слитный красный купальник. Извлекла урок после того похода на пляж и отказалась от откровенных вещей.
— Догоняй!
Вальтерон первым нырнул в озеро, подняв кучу брызг. Ахнув, когда пара холодных капель упала на меня, я убрала волосы в хвост и прыгнула следом.
На мгновение у меня перехватило дыхание, поскольку вода оказалась достаточно прохладной. Вынырнув, я завертелась на месте в поисках дракона. Обнаружился он буквально в метре от меня, спокойно плавал и с улыбкой наблюдал за моими плесканиями. На этот раз на его лице я не заметила ни пылающей страсти, ни безудержного желания, лишь щемящую нежность.
— Нравится? — спросил он.
— Очень. Безумно красивое место. Я никому про него не скажу, обещаю.
Я работала руками и ногами, стараясь удержаться на плаву.
— Я знаю.
То, что Вальтерон доверил мне свое секретное место, стало для меня самым лучшим подарком.
После мы еще долго плавали, брызгались, ныряли и играли в догонялки. Без лишних слов, намеков и прочей глупости наслаждались каждым мгновением. И это было чудесно.
Как же мне не хотелось в отель, к нашим обязанностям и притворству! Однако счастье не могло длиться бесконечно.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, когда мы вернулись в пентхаус.
Вальтерон кивнул и скрылся в спальне — сегодня была его очередь там ночевать.
Я же долго не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок под ворчание Мотти. Потом включила торшер, достала альбом, карандаши и принялась рисовать.
Вот Вальтерон в театре, в смокинге, с зачесанными волосами. Строгий, уверенный в себе, сильный. Настоящий аристократ.
На втором наброске он в рубашке с закатанными рукавами, с мальчишеской улыбкой на губах и растрепанными волосами, ловко отбивает мяч. Я постаралась изобразить на бумаге его силу и грацию.
Далее следовал Вальтерон в гроте, по горло в воде. С легкой улыбкой и полным нежности взглядом. Я искренне пыталась воссоздать на полотне то, что видела своими глазами, но реальность ускользала. Никак не получалось точно передать все черты и взгляд.
Решив продолжить завтра, я спрятала альбом, легла на диван и наконец уснула.
Вальтерон Аэрос
Вальтерон долго стоял, прислонившись спиной к двери. Дыхание с шумом вырывалось из легких, а тело ломало от жуткой боли. Дракон внутри уже давно не выл, лишь скребся по нервам, сводя с ума.
— Шмяков дурак, — прошептал он и хрипло рассмеялся, рассматривая темный потолок. — Какой же ты дурак!
Потерев виски, Вальтерон пересек комнату и сел на кровать. Та хранила запах Алеантры. Ее аромат забивался в поры, заполняя легкие, становясь частью души, лишая его самообладания.
— Настоящий мазохист, — в полной тишине проворчал Вальтерон.
Джентльмен до мозга костей, сейчас он заставлял Алеантру ночевать на диване и каждую ночь меняться местами лишь ради этого запаха. Чтобы возвращаться туда, где аромат девичьего тела сводил его с ума.
Что будет, когда закончится контракт? Осталось совсем немного времени, а дракон до сих пор не мог надышаться.
Проблема в том, что с каждым днем истинная влекла его все сильнее. И дело было не только в одержимости дракона. Вальтерона поражали и завораживали ее оптимизм и непосредственность, ее энергия и жизнелюбие, а еще принципы, которым она следовала.
Раньше подобные чувства и эмоции казались ему совершенно ненужными. Он предпочитал рассчитывать на логику и из всего извлекать выгоду. Но Алеантра каким-то непостижимым образом изменила его приоритеты. Его самого.
Не хотелось даже сравнивать ее со своей невестой. Вообще ни с кем из других девушек, с которыми был знаком. Это попросту не имело смысла. Все другие блекли на ее фоне, казались искусственными и ненастоящими.
Лишь она была живой и яркой.
— Лишь она, — повторил Вальтерон и с силой сжал подушку, хранившуюся ее запах. — Лишь она... Но нужен ли я ей по-настоящему?
Он уже не сомневался, что связь настоящая. Осознал до начала расследования, которое, разумеется, приказал провести. Ему требовалось удостовериться в искренности девушки, хотя и без того уже понимал, что в сердце Алеантры нет ни капли расчетливости. Но знать — это одно, а он привык все проверять и документировать.
Алеантра была настоящая, как самый яркий луч света.
— А я буду прозябать во тьме, — прошептал он и лег, закрыв глаза. — Во тьме...