Страница 12 из 15
Я слишком долго решала сама все свои проблемы. Это было так естественно — надеяться только на себя, планировать, просчитывать, не ждать помощи, чтобы не разочаровываться. И я забыла, что такое, когда о тебе заботятся. Когда кому-то не все равно, поела ли ты, замерзла ли, боишься ли темноты. Сидя у костра и наблюдая, как Нико ловко переворачивает кусочки мяса на самодельных вертелах, я чувствовала, как что-то оттаивает внутри. Медленно, осторожно, словно лед на весеннем солнце.
Уже совсем стемнело, когда мы разложили ароматные кусочки осьминога на широкие банановые листья, которые оказались удобными тарелками и устроились у костра на нагретом песке. Я поджала колени к подбородку, наблюдая, как языки пламени лижут поленья. Вдалеке шумело море, и этот звук странным образом убаюкивал и успокаивал. Мне было хорошо. Пожалуй, это лучший вечер за последние несколько лет.
Осьминог оказался неожиданно вкусным — нежным, слегка сладковатым с дымком. Мы запили ужин молоком из кокоса, передавая тяжелый, шершавый плод друг другу. Перед нами тихо догорал костер, угли алели, как рассыпанные рубины, а вокруг царила первозданная тишина. Море, ветер и наше дыхание.
— Спасибо, — тихо сказала я, поймав в темноте задумчивый взгляд Нико. Его глаза блестели, отражая искры.
— За что? — удивился он. В голосе прозвучало искреннее недоумение.
— За то, что ты устроил мне идеальный отпуск. Пусть и один день… но тут, правда, волшебно. А еще… — я запнулась, подбирая слова. — Обо мне никто и никогда так не заботился.
— Тяжелая же у тебя была жизнь, Маиса, — сказал он негромко и улыбнулся мне с нежной грустью, словно жалел. Но жалеть не было причины.
— Да нет. — Я пожала плечами и уткнулась взглядом в угли. — Обычная. Просто папа умер, когда я была маленькая, и мама много работала, чтобы обеспечить меня всем. Но на излишки никогда не хватало. Поэтому я рано научилась убираться и готовить, чтобы мама после работы могла отдохнуть. Она не просила, но я видела, как она устает. Я рано начала подрабатывать, не потому что не хватало на еду, а потому что хотелось вон ту симпатичную сумочку, или дорогие духи, или сходить с друзьями в ресторан. А брать эти деньги у мамы я не могла себе позволить. Потом закончила учебу и стала жить отдельно. Я привыкла все делать сама. Я, признаться, до сегодняшнего дня и представить себе не могла, что может быть как-то иначе. — Я, наконец, подняла глаза. — Что? Что ты так на меня смотришь?
Я споткнулась о его взгляд — темный, глубокий, какой-то слишком серьезный для этого легкого, курортного вечера. По спине пробежали мурашки, а к щекам прилил жар, хотя до костра было далеко.
— Ты удивительная… — признался мужчина. Голос его сел, стал чуть хриплым. — Точнее… я никогда не встречал таких, как ты.
— Каких? — не поняла я.
— Ярких. Самодостаточных. Уверенных в себе. И… немного несчастных.
— Я не несчастная! Эй! — возмутилась я и шутливо ткнула кулаком в его плечо. — Сейчас я очень даже счастливая. А если эта ночь без душа будет одной-единственной и завтра нас заберут в цивилизацию, то стану еще счастливее.
Он не засмеялся. Не отстранился. Вместо этого взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.
— Знаешь, вот это твое счастье… трогает сильнее всего.
— Да почему же? Я, правда, не понимаю! — Голос дрогнул. Мне было волнительно и неловко от близости Нико. В том, как мы сидели и разговаривали, было что-то очень близкое и интимное.
— Ты счастлива малым. Ты просто не понимаешь, как много людей на этом свете, которые имеют все, но хотят еще больше. А получив, все равно не испытывают счастья. Таким ничего не хочется давать. Не оценят.
— А что хочется дать мне? — спросила я. И замерла, потому что вопрос вырвался сам собой. И я не была уверена, что хочу его задавать.
Нико посмотрел на меня так, что сердце замерло, а потом лихорадочно затрепетало.
— Весь мир и счастье, — признался мужчина просто и искренне, вызвав во мне бурю необъяснимых и неизведанных эмоций.
А после этого поцеловал, неожиданно прильнув теплыми, сухими губами к моим. Я не сопротивлялась, потому что в ту самую секунду поняла: для абсолютного, полного, правильного счастья мне сейчас не хватало именно этого.
Он пах солнцем и морем, дымом костра и вскружившим голову парфюмом с запахом морского бриза. Нико был сильным и очень порывистым. Он сжимал меня так, будто боялся, что я исчезну. Меня очень давно не целовали с такой страстью. Да что я вру! Меня так никогда не целовали. В Нико было слишком много силы, порывистости, какой-то первобытной, почти звериной страсти. И, драконы побери, мне это нравилось. До головокружения и дрожи в коленях.
Я понимала, что теперь никогда не смогу смотреть на выживающих в офисе, растерявших истинное, природное начало мужиков. В них не было жизни, энергии. Рядом с ними кровь не бурлила. Нико был идеален. Жаль только, я не могла забрать его с собой в свою серую офисную жизнь.
Мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Мы целовались и гуляли по ночному пляжу, слушая шум волн и любуясь на длинную лунную дорожку, которая серебрилась на чернеющей водной глади, словно кто-то пролил на воду растопленное серебро. Песок под ногами был прохладным и влажным, волны лизали босые ступни, и мне было бесконечно легко и прекрасно вдали от цивилизации.
А потом Нико предложил мне руку, и мы закружились на песке в вальсе под мелодию, которую создавало само море: ритмичный шепот прибоя, далекие крики ночных птиц, шелест пальмовых листьев. Это было невероятно и волшебно. Я закрыла глаза, чувствуя, как его горячая, уверенная ладонь лежит на моей талии. Мы двигались синхронно, словно танцевали вместе уже сотню лет, а не первый раз. Я уткнулась носом ему в плечо и вдохнула запах дыма, соли и чего-то такого, от чего защемило под ребрами.
— Может быть, все же останешься? — спросил он мне на ухо, и я почувствовала тепло его дыхания на коже. А когда я замешкалась с ответом, он тихонько прикусил мочку уха. По позвоночнику пробежала теплая волна, а сердце пропустило удар.
— Мне сложно все сбросить и нырнуть в неизвестность, — призналась я, немного отвернувшись в темноту, за горизонт, где осталась моя прежняя жизнь.
— Даже если ты в известности несчастлива?
— Мне кажется, я буду несчастлива везде, где нет тебя, — выдохнула я. И сама испугалась того, как легко и честно это прозвучало. — Почему мы встретились, когда нас разделяет такое большое расстояние?