Экзобарон. Дилогия

Я вернулся в бальный зал. Музыка играла, гости танцевали, смеялись и вели беседы. Я подошёл к Арине и Цао Фэн, которые о чём‑то оживлённо беседовали с молодыми офицерами.

– Господин барон, – улыбнулась Цао Фэн. – А мы вас потеряли! Вечер просто чудесный! Мы так счастливы, что попали на него.

– Катерина почувствовала себя нехорошо, – сказал я, раскланявшись с офицерами. – Я распорядился, чтобы её проводили в покои. Ей нужно отдохнуть.

– О, бедняжка! – воскликнула Арина. – Она же всё пропустит! Может, нам её проведать?

– Позже. Сейчас ей нужен покой. С ней доктор Герц, так что всё будет в порядке. Наслаждайтесь вечером.

Я провёл ещё несколько минут на балу, приветствуя гостей и поддерживая беседы. Вежливая улыбка не сходила с моего лица, но мысли были далеко. Кто нанял виолончелистку? И смогу ли я это у неё узнать?

Наконец, я заметил аватар Садко. Он стоял возле колонны, глядя на меня.

Извинившись перед собеседниками, я подошёл к нему.

– Докладывай.

– Виолончелис‑стка задержана и дос‑ставлена в допрос‑сную, мой барон. При ней обнаружены документы на имя Лидии Ковальс‑ской из филармонии Николаевс‑ска‑12. И похоже, она именно та, за кого с‑себя выдаёт.

– Допросите её. Я хочу знать, кто её нанял.

– С‑слушаюс‑сь. Я передам гос‑споже Муриной ваше рас‑споряжение.

– Я приду, как только закончится бал. Надеюсь, к тому времени уже будет какая‑то информация.

Оставшееся время я провёл, общаясь с гостями. Возможно, кто‑то из них нанял убийцу. И даже – скорее всего. Но кто? Я сильно удивлюсь, если окажется, что пленница в курсе. Исполнители обычно понятия не имеют, кто их нанял. А судя по прикрытию в виде филармонии, виолончелистка была обычным киллером, берущим заказы у того, кто платит.

Наконец, гости начали разъезжаться. Я лично попрощался с каждым, поблагодарив за визит. Брусиловы уехали одними из первых.

– Не знаю, увидимся ли мы ещё, – сказал мне на прощанье Мария. – Но я очень рада знакомству с вами, господин экзобарон. Помните: у вас на Земле будет верный друг.

Ремизовы задержались дольше всех, явно надеясь на продолжение разговора, но я был краток и холоден. Дал понять, что обсуждать больше нечего.

Когда последний глайдер поднялся в воздух и растворился в ночном небе, я отправился в допросную.

На стуле, пристёгнутая по рукам и ногам, сидела женщина лет тридцати с коротко стриженными тёмными волосами и бледным лицом. Плотно сжатые губы, твёрдый взгляд. Если она и боялась, то умело это скрывала.

Я сел напротив.

– Добрый вечер, госпожа Ковальская. Если это ваша настоящая фамилия.

– Настоящая, не сомневайтесь, ваше благородие, – мрачно усмехнувшись, ответила женщина.

– Необычное сочетание профессий.

– Одно другому не мешает.

– Это я уже понял. Кто вас нанял и для чего?

Женщина промолчала, глядя на меня с вызовом.

– Послушайте, – сказал я. – Вы знаете, что такое Железная дева?

– Мне нечего вам сказать. Я ничего не знаю. А убить я должна была вас. Чёртова девка мне всё испортила!

– Вы сами виноваты. Надо было действовать аккуратней.

– Не сыпьте соль на раны, ваше благородие! – усмехнулась Ковальская. – Мне передали задание через посредника. Я понятия не имею, кто заказчик! Да и какая разница? У человека в вашем положении врагов должна быть тьма. Странно, что вы вообще до сих пор живы.

– Кто посредник?

– Я не знаю его имени. Он связывается со мной через Сеть. Концов не найти.

– Что именно он вам сказал?

– Что нужно убить экзобарона Коршунова. На балу.

– При ней обнаружили смазанный нейротоксином нож, – сказала Мурина. – Пыталась пустить его в ход при задержании.

– Вам от меня никакой пользы, – сказала Ковальская. – Просто убейте.

– Боитесь пыток?

– А кто не боится?

– Откуда мне знать, что вы не солгали?

– У вас тут что, нет сканеров, считывающих реакцию допрашиваемого?

Я взглянул на Садко.

– С‑судя по вс‑сему, она говорит правду, – сказал ИскИн.

– Что ж, – проговорил я, вставая. – Толку от вас, и правда, никакого. Но убивать вас я не стану. Вы едва не задушили мою наложницу, так что смерть не заслужили. Передайте её полиции, – обратился я к Муриной. – Вместе с обвинениями в покушении на меня и на Катерину. Полагаю, каторга не придётся вам по душе, госпожа Ковальская.

Выйдя из допросной, я отправился проведать наложницу.