Экзобарон. Дилогия

Глава 23

Я двинулся следом за Катериной, стараясь держаться на расстоянии. Девушка шла быстро, лавируя между гостями. Движения казались нервными – наложницу явно что‑то беспокоило. Её алое платье мелькало среди пёстрой толпы, словно язык пламени, так что не потерять её из виду было легко. У меня по‑прежнему было чувство, что девушка за кем‑то следит. Я проследовал за ней через анфиладу комнат, где гости отдыхали от танцев, потягивая прохладительные напитки и ведя неспешные беседы. Катерина нигде не задерживалась, целеустремлённо двигаясь вперёд. Её поведение казалось всё более странным.

Я едва не потерял её в коридоре, ведущем к служебным помещениям. Но вскоре снова заметил её: Катерина стояла, выглядывая из‑за угла. Но почти сразу снова пришла в движение и скрылась из виду. Когда я добрался до поворота, то увидел, как она входит в женскую уборную.

Хм… Если девушке приспичило, что почему она так странно себя вела? Чего ждала? Нет, наложница точно за кем‑то наблюдала.

Войти следом было бы неприлично. Я остановился, решив дождаться возвращения Катерины. Прислонившись к стене, скрестил руки на груди.

Прошло несколько минут. Женщины, конечно, могут провести в туалете немало времени. Но во мне росла тревога. Что, если с Катериной что‑то случилось?

Выждав ещё три минуты, я решил, что ждать больше не имеет смысла. Что‑то явно было не так. Подойдя к двери, я постучал.

Никто не отозвался. Что ж, была не была. В конце концов, в туалете есть кабинки, так что я не должен никого застать совсем уж в неприличном виде.

Толкнув дверь, я заглянул в уборную.

Внутри было пусто. Рядом с умывальниками, зеркалами в золочёных рамах и мягкими креслами никого не было. Уже неплохо.

В дальнем конце помещения виднелись кабинки. Одна из них, самая дальняя, была заперта.

– Катерина? – проговорил я.

Тишина.

Чёрт! Не нравится мне это…

Наложница точно была внутри. Так почему же она не отвечает?

Я подошёл к двери и толкнул её. Заперто.

– Катерина!

Никакого ответа.

Зайдя в соседнюю кабинку, я встал на унитаз и заглянул через перегородку. Сердце пропустило удар.

Катерина лежала на полу. Её лицо было бледным, глаза закрыты, рот приоткрыт. На шее отчётливо виднелась багровая полоса – след от удушения!

Проклятье!

Выскочив из кабинки, я ударил ногой по двери, и она с треском открылась внутрь.

– Катерина!

Опустившись на колени, я осторожно приподнял голову девушки. Наложница не реагировала. Я схватил её за руку. Пульс едва прощупывался.

Ну, хоть жива!

– Садко! Немедленно врача в женскую уборную! И охрану! Живо!

– С‑слушаюсь, мой барон! – отозвался ИскИн. – Могу я узнать, что с‑случилос‑сь? Кому‑то из гос‑стей с‑стало плохо?

– Нет! Кто‑то пытался убить Катерину.

Девушка дышала, но слабо и прерывисто. Судя по следу на шее, кто‑то использовал тонкий шнур. Пока я ждал Катерину, несколько женщин выходили из туалета. Но кто из них пытался задушить наложницу?

Подняв девушку, я вынес её из уборной и едва не столкнулся с подбежавшим доктором Герцем. В руке у него был медицинский чемоданчик. Следом появились двое гвардейцев во главе с Муриной.

– Что случилось, ваше благородие⁈ – спросила Мурина.

– Кто‑то напал на неё, – ответил я. – Женщина. Никого не выпускать. Она ещё должна быть в замке. – Садко, проанализируй записи камер видеонаблюдения. Катерина за кем‑то следила. Выяви всех, кто выходил из уборной после того, как она в неё зашла.

– Будет с‑сделано, гос‑сподин.

– Вы слышали его благородие! – обратилась Мурина к гвардейцам. – Немедленно заблокировать все выходы. Бал в разгаре, так что никто не должен пытаться его покинуть. Любая женщина, которая будет пробиваться наружу, попадает под подозрение. Задерживайте под любым предлогом и сразу сообщайте.

– Давайте занесём девушку в комнату, – предложил доктор Герц, быстро осмотрев Катерину. – Она дышит, так что всё будет в порядке. Но здесь неудобно.

Мурина открыла перед нами дверь ближайшего помещения, и я занёс в него наложницу. Опустил её на диван.

Герц склонился над ней.

– Доктор, мне нужно с ней поговорить. Я должен знать, кто это сделал.

– Сейчас введу стимулятор, и она придёт в сознание. Но могут возникнуть проблемы с речью. При удушении часто травмируются голосовые связки.

Он достал из чемоданчика шприц‑инъектор, зарядил ампулой и вонзил иглу в локтевой сгиб девушки. Раздался лёгкий щелчок. Лекарство впрыснулось в кровь.

Через несколько секунд Катерина вздрогнула, судорожно вдохнула воздух, застонала и открыла глаза. Взгляд был мутным, но постепенно фокусировался.

Она заметила меня.

– Господин… – прохрипела Катерина.

– Тише, – сказал я, опускаясь рядом на корточки. – Всё позади. Тебе больше ничто не угрожает. Что случилось? Кто на тебя напал?

Катерина попыталась сглотнуть, поморщилась от боли и прошептала:

– Виолончелистка… Одна из музыкантов… Из оркестра. Она вела себя странно. Я заметила, как она следила за вами. Потом что‑то достала из кофра, сунула под жакет и вышла из зала. Я решила проследить, – девушка закашлялась.

– Не торопись, – сказал я, беря её за руку.

Тонкие пальцы слабо сжались на моей кисти.

– Наверное, она заметила, что я иду за ней, – продолжила Катерина, немного отдышавшись. – Когда я вошла в туалет, она ждала за дверью и сразу накинулась на меня сзади. Стала душить! Я… ничего не могла сделать. Она такая сильная! Затащила меня в кабинку. А потом я потеряла сознание.

– След на шее похож на отпечаток толстой струны, – сказал Герц.

– Я пыталась сопротивляться… – слёзы потекли по щекам Катерины. – Но не могла. Надо было сразу сказать охране. Но я подумала – вдруг мне просто показалось.

– Теперь ты в безопасности, – сказал я. – Доктор, позаботьтесь о ней.

– Разумеется, ваше благородие.

Мы с Муриной вышли из комнаты.

– Вы всё слышали, – сказал я ей. – Передайте охране оперативную информацию. Садко, мы ищем виолончелистку.

– Мой барон, я только что определил её положение.

– Мы возьмём её, – сказала Мурина.

– Только тихо. Чтобы не беспокоить гостей. Они не должны узнать, что имел место инцидент.

– Конечно, барон. На этот счёт не беспокойтесь.

– Обыщите и доставьте в допросную. Она должна быть в сознании. У меня есть вопросы.