Экзобарон. Дилогия

– Я недавно вернулся из небольшого путешествия, ваше высокопреосвященство. Пришлось наведаться во внешний космос. И там я обнаружил корабль Святейшего Синода.

– В этом нет ничего удивительного, барон, – отозвался священник, бросив на меня внимательный взгляд. – Наши разведчики постоянно там находятся – ищут еретиков.

– Полагаю, этот корабль как раз из их числа. Вот только с его командой приключилась беда.

И я поведал архиерею историю о том, как нашёл летучего голландца. С некоторыми купюрами, но, в целом, довольно подробно.

В какой‑то момент мой собеседник позабыл о том, что держит чашку. Мне удалось полностью завладеть его вниманием.

Когда я закончил, архиерей секунд десять сидел молча, глядя на меня. Затем проговорил:

– И у вас сейчас находятся выжившие члены команды. Я бы хотел их забрать. Уверен, мы сможем о них позаботиться.

– Разумеется, ваше преосвященство. Пациенты будут переданы на ваше попечение. Также у меня есть координаты судна. Полагаю, Синод захочет его забрать.

Священник кивнул.

– Само собой, – он, наконец, поставил блюдце с чашкой на стол. – Если корабль ещё на месте, мы его отбуксируем. Должен принести вашему благородию искренние благодарности. Вы показали себя истинным сыном Империи и Церкви.

– Я лишь исполнил свой долг, ваше преосвященство. Не знаете, что могло случиться с командой?

– Полагаю, нам предстоит с этим разобраться. Возможно, выжившие придут в себя и что‑то расскажут, – священник немного помолчал, словно размышляя. – Господин экзобарон, если Синод в силах выразить признательность за ваши действия более существенным образом, нежели слова, то я готов вас выслушать.

– Лично мне ничего не нужно, отец Тихон. Однако мне хотелось бы создать орден. Дабы лучше служить Церкви и защищать веру.

Архиерей чуть приподнял брови. Этого он явно не ожидал.

– Целиком одобряю ваше рвение, барон, однако должен заметить, что в таком случае придётся выделить капеллана, а для этого в ордене должно состоять не менее полусотни рыцарей. Ведь им придётся сражаться с врагами веры, если они объявятся. Таковы правила. Ошибусь ли я, предположив, что в вашем распоряжении имеется несколько меньше мехарыцарей, чем нужно?

– Не ошибётесь, ваше высокопреосвященство. Машин не будет и десяти.

Отец Тихон вздохнул.

– Боюсь, правило не предполагает исключений, барон. Однако я уверен, что, когда у вас будет необходимое количество рыцарей, Синод не будет возражать против создания ордена. Во всяком случае, я, как архиерей епархии Авроры, подпишу ходатайство.

– О большем пока и не прошу, ваше высокопреосвященство, – ответил я.

Разумеется, у меня и в мыслях не было, что мне выкатят благословение на орден сейчас. Но на будущее удочку закинул. Тем более, в планах у меня и заводик по производству мехарыцарей построить, и местоположение еретиков выявить. Если получится – тут уж никто в Синоде не посмеет возражать против ордена.

Ну, а терпения мне не занимать.

После того как выжившие были переданы архиерею вместе с координатами корабля, а также записями, сделанными доктором Герцем во время осмотра пациентов, у меня, наконец, появилось свободное время. Так что до обеда я занимался каллиграфией, затем почитал в библиотеке, потренировался с майором Шараповым в зале, и вот как раз после этого, стоя в душе, я понял, что нужно проверить, не было ли в истории Империи рода, обладающего Даром воздействия на психику. Насколько мне было известно, сейчас такого не существовало, но ведь аристократы за столетия участвовали в стольких клановых войнах, часть которых велась на уничтожение, что вполне вероятно, что когда‑то были и такие одарённые.

Растёршись полотенцем и одевшись, я поспешил в свои покои, по пути вызвав Садко. Аватар возник справа от меня и двинулся рядом, имитируя шаги. Хоть мог бы просто плыть над полом подобно призраку.

– Чем могу с‑служить, барон? – осведомился он.

– Подними архивы и узнай, не было ли в Империи рода псиомантов, способных воздействовать на сознание. Гипноз, подчинение и так далее. Любые проявления Дара.

– Вы полагаете, команда корабля С‑синода подверглас‑сь подобному воздейс‑ствию?

– Думаю, это возможно. Как вариант.

– Дайте мне минутку, чтобы с‑собрать и проанализировать данные, барон.

Некоторое время мы шли молча. Недолго. ИскИн работал быстро.

– Мне удалос‑сь найти с‑сведения о роде Мортимеров, барон, – объявил он. – Он с‑считается ныне не с‑сущес‑ствующим. С‑сто тридцать шесть лет назад его предс‑ставители были обвинены в заговоре против короны. Час‑сть казнили, час‑сть погибла, оказав с‑сопротивление влас‑стям. Некоторым удалос‑сь с‑скрыться. Вероятно, они удалилис‑сь в изгнание.

– То есть, отправились во внешний космос.

– С‑скорее вс‑сего, барон. Однако о Мортимерах с‑с тех пор ничего не было с‑слышно.

– Это вовсе не значит, что они исчезли. Как именно проявлялся их Дар?

– По‑разному. Но вс‑сё это было с‑связано с‑с влиянием на с‑сознание и пс‑сихику. Полагаю, они вполне могли бы зас‑ставить членов команды корабля С‑синода перебить друг друга. Однако дейс‑ствие Дара не рас‑спрос‑странялос‑сь больше, чем на трёх человек одновременно. Получаетс‑ся, понадобилос‑сь бы нес‑сколько пс‑сиомантов, чтобы подчинить вес‑сь экипаж.

– Может, так и было. А может, родился тот, кто получил способность, которой не было у его предков. Впрочем, это только версия.

– Вы желаете с‑сообщить о ней его выс‑сокопреос‑священс‑ству?

– Нет. Пусть церковники сами разбираются. Но думаю, они придут к такому же выводу. Если только выжившие не расскажут, что случилось нечто иное.

Может, конечно, в корабль был закачен какой‑то отравляющий газ. Это было бы самое простое объяснение. Но мехарыцарь проанализировал состав воздуха прежде, чем я из него вышел. Всё было в порядке. К тому же, как можно было проделать подобное с неповреждённым кораблём, не представляю.

Разумеется, в любом случае оставался вопрос, почему судно оставили, а не забрали с собой. И вот на него ответить, пожалуй, было труднее всего.

На ужин подали гречотто со свёклой и посейдонскими квазикреветками, а также галантин из аквилонской птеродомы. Он выглядел, как рулет, который следовало резать тонкими ломтиками.

Такое роскошество было бы преступлением поглощать в одиночестве, так что я пригласил разделить со мной трапезу Катерину. Тем более, что в нашу первую встречу девушка была немногословна.