Страница 27 из 77
Амбалы после моих слов опустили арбалеты. Эх, а скажи я пароль парой секунд позже или ошибись в окончании — и привет, тот свет. Амбалы пропустили меня к двери. Тук-тук, бах ногой в дверь, тук, бах, бах. Шифр принят. Послышался механический шелест шестеренок замка, и дверь открылась.
Открылась, чтобы запустить меня в крошечный тамбур, где мог поместиться только один человек. А дальше стальная стена, хрен пройдешь. Вошел внутрь, закрыв за собой дверь. За спиной послышался щелчок, дверь заперта. Клац! Стальная стена поехала вниз, открывая путь.
Длинный коридор, метров двадцать. На стенах фотографии, пара тускло светящих ламп, на полу квадратная каменная плитка. Плитка меня всегда завораживала, не было ни одной, похожей на другую. Если бы я не знал, в чем фокус, то сдох бы в этом коридоре сотню раз, а до Изи так бы и не добрался.
Феникс, единорог, горгона, абель. Проговаривал я, прыгая с плитки на плитку. А тут коснуться лица на портрете. Поклонился на ходу королю, пропустив над головой лезвие. Задержать дыхание и прыгнуть на квадрат с изображением лодки. Раз, два, три! Фух! Можно дышать, зеленый дым развеялся.
Я у двери. Тук-тук, и два раза поскреб по двери, будто я кот. Лязг открывшегося окошка пронесся по коридору. Окно было просто огромным, таким большим, что даже монету туда можно было просунуть с трудом.
— Кто? — прогундосил недовольный голос.
— Изя, это таки твой однокашник. Отворяй ворота, у меня есть кое-что на продажу.
— Не знаю таких. Вали.
— Детдом, ребята обижают бедного, но очень перспективного мальца. Ничего не напоминает?
— Стас?
— Разумеется. Давай заканчивай свои проверки и открывай уже.
— Да, уже открываю.
На потолке открылась ниша, из которой выплеснулась добрая сотня литров воды.
— Ненавижу тебя, — проскрежетал я в предвкушении, как выйду на мороз промокнувшим до нитки.
— Ну, я же должен был убедиться, что ты не одержим. Не шипишь, а значит, можешь входить.
Открылась дверь, и я вошел. Как вы думаете, смог я лицезреть друга нос к носу? Хрен там! Нас разделяла стена из закаленного стекла, за которым и находился мой давний товарищ.
Худой как щепка, длинные узловатые пальцы, залысина, круглые очки с диоптриями и алчная улыбка, в этом весь Измаил.
— Стас! Сколько лет, сколько зим? Принес мне что-то интересное? — воскликнул торговец, улыбаясь через закаленное стекло.
— Я с пустыми руками в гости не хожу, ты же знаешь.
— Поэтому я и люблю, когда ты приходишь. Присаживайся. — Измаил потер руки, указав на стул.
Вообще, комната чем-то напоминала бар. А именно, барной стойкой, отделяющей нас друг от друга. Расположился на стуле, с которого было видно окошко, встроенное в столешницу. Такие же были в банках для передачи наличности. В это отверстие я и сгрузил из инвентаря награб.. добытое.
— Пятнадцать люминарий, хм, а качество средненькое, конечно, ну да ладно. Что там еще? Десять амарантов, ну, с этим уже можно работать, если отполировать, то удастся получить немного монет, — при появлении агата глаза торговца загорелись алчным огнем, — а вот это хлам, обычная стекляшка. Дам за нее две сотни.
— Изя, не делай мне нервы. И давай без вот этих вот прелюдий. Мы давно друг друга знаем, твои фокусы не сработают, — устало сказал я, опершись щекой на ладонь.
— Стас, ты такой скучный. А поторговаться? — спросил торговец, смотря поверх очков.
— Вот с теми, кому будешь перепродавать все это, и поторгуешься. Мне огласи честную цену, выдай нал, и я погнал. Только из разлома вернулся, нет никакого желания спорить.
— Эх, деловой человек. Все летишь куда-то, а навестить друга? А поговорить? — скорбный тон никак не вязался со взглядом, наполненным жадностью, с которой он смотрел на агат.
— Изя, так ты же сам ненавидишь, когда в гости без дела приходят.
— Хе-хе, есть такое, да, да. Ладно. Люминарии по три тысячи заберу, амаранты по десятке. Агат, хм, а почему ты не оставил его себе?
— Скажем так, он добыт не совсем честным путем, поэтому я и пришел к тебе. Если я отнесу его к ювелиру и попрошу сделать огранку, а после буду использовать в оружии, и могут появиться вопросы, а оно мне таки надо?
— Таки не надо, все правильно. Пятьдесят тысяч устроят? — я приподнял бровь и выжидающе посмотрел на друга — Какие все умные, цены знают, торговаться не хотят. Хрен с тобой. Сто тысяч, но больше не проси. Из-за бунта рынок стагнирует, сложно продавать такие вещи.
В столе открылось окошко, внутри которого лежали три пачки купюр, перетянутых резинкой.
— Пересчитывать будешь?
— Обижаешь. Я тебе доверяю, — коснулся купюр, и они перекочевали ко мне в инвентарь.
— Ой, зря, зря, Стас. В наше время сложно найти человека, которому можно безоговорочно доверять. Я, конечно же, исключение, мне доверять не только можно, а даже нужно. — Вверх взлетел костлявый палец, подчеркивая значимость последней фразы, а через секунду упал вниз, нажимая кнопку.
Под моими ногами открылся люк.
— Сука-а-а-а!!! — орал я, несясь по темному тоннелю.
Чертов перестраховщик. Изя всегда думал о безопасности, причем не только своей, но и безопасности своих клиентов. Сейчас меня выкинуло в один из тоннелей, а значит, вылезу я в случайном доме, у которого меня точно не будут ждать отморозки, желающие отобрать кровно заработанные.
Пройдя по сырому тоннелю, поднялся по ржавой лестнице, которая безбожно скрипела. Наверху меня ждал люк, с трудом откинул крышку, оказавшись в помещении со стальной дверью, ведущей наружу. Спасибо, что не катапультировал меня сразу на мороз.
Достал телефон и позвонил в такси, а нет, не позвонил. Сигнал не ловит. Прижался вплотную к двери, поднял телефон повыше, ну же! Две палочки, есть! Заказал такси, и через каких-то полчаса на нем отправился домой.
Двести сорок пять тысяч, это неплохой бонус. По ипотеке платить еще пятнадцать лет, должны мы два миллиона, а тут леваком срубил сумму, позволяющую сразу погасить двенадцать процентов от кредита. Ай да я, ай да расхититель гробниц! О том, что чуть ласты не склеил ради этой суммы, упоминать не будем. При Веранике уж точно.
Показался наш поселок. Таксист, как и его предшественники, уперся в непроходимую стену. Бабу Клаву. Открыл окно и поздоровался:
— Салют работникам умственного труда! — отдал честь бабке, по обыкновению пялящейся в газету.
— Чаво?
— Сканворды решаешь целыми днями, значит, интеллектуально развита. Вот я тебя и приветствую как представителя интеллигенции.