Страница 15 из 48
Оно впивается в грудь — острое, отрезвляющее — и затаскивает меня обратно в собственное тело, в кожу, плотно сшитую вокруг конечностей, к весу кинжала на бедре. Скребёт по каждому уроку, вбитому в меня с детства, по каждому предупреждению.
Истребительница.
Не девушка. Не женщина. Не Кошмар.
Истребительница.
Тепло, скопившееся внизу живота, сворачивается во что-то более жёсткое и дисциплинированное. Магия, до этого лениво гудевшая под кожей, вытягивается в струнку, словно её призвали к порядку. Возвращаются запахи кухни — лука, стали, моющего средства, — вытесняя жар Джоны из моих лёгких.
Тебе нужно ещё одно убийство, Маяри.
— Прекрати со мной флиртовать, демон, — говорю я; теперь голос звучит твёрже. — Разве ты не говорил, что у тебя есть жена?
Я стараюсь произнести это небрежно, но жалею о словах в ту же секунду, когда они слетают с губ.
Остатки напряжения высасывает из комнаты, а перемена в нём происходит так же резко, как во мне. Словно за его глазами захлопывается дверь. Исчезает улыбка, а следом и тепло. Джона замирает, и каждая линия тела делается жёсткой.
Он медленно отступает — не защищаясь, а отдаляясь, — и воздух между нами остывает, будто он забирает жар с собой.
— Была, — бесцветно отвечает он. От флирта и поддразнивания не остаётся ничего. — У меня была жена.
Он немного отворачивается, напрягая челюсти. Когда снова смотрит на меня, прежняя мягкость полностью исчезла.
— Её больше нет. Убили. Истребили.
Последнее слово произнесено с чувством темнее гнева.
— Почти сорок лет назад. Кто-то из твоих.
Я моргаю.
Слова тяжело повисают в стерильном воздухе кухни.
— Уходи, Истребительница, — говорит он. Теперь это слово звучит с ненавистью и отвращением, а не тянется, наполненное жаром и игривостью. — Тебе пора. Надеюсь, я убедил тебя оставить в покое меня и мою семью.
Постойте. Стоп. Почему сдавило грудь? Почему вдруг так трудно глотать? Я невольно делаю шаг к нему и протягиваю руку, словно хочу утешить.
— Джона…
Он резко разворачивается. Глаза полыхают, а горе насквозь пронзает самообладание.
— Убирайся отсюда нахрен, Маяри, — почти рычит он. — Оставь нас в покое.